Джон Росс Браун

Земля Тора

Глава V. Чаепитие

Traktir’ы, или чайные, бросаются в глаза среди замечательных заведений России. В Москве они имеются в изобилии на каждой улице, переулке и проулке. Говорят, лучший из них тот, что расположен возле Китай-города. Хотя он хуже обычного кафе Парижа или Марселя по размерам и убранству, он всё же довольно стилен в своей манере и интересен чужестранцам тем фактом, что представляет собой выдающуюся особенность русской жизни — распитие tchai.

Продавцы чая

Кто не слышал о русском чае? Чае, который преодолел долгий путь через степи Тартарии и через Уральские горы? Чае, который никогда не теряет своего вкуса от смешивания с солью океана, но доставляется по нему на великую ярмарку Нижнего Новгорода таким же чистым и благоухающим, как в начале путешествия? Кто не слышал о русском чае, тот ничего не слышал, и к тому, кто никогда не наслаждался им в стакане, можно относиться весьма благосклонно в других отношениях, однако я утверждаю, что он влачил невежественное существование. Все эпикурейцы изысканного листа объединяются в высказывании, что он намного превосходит нектар, которым боги древности утоляли свою жажду. Это воистину роскошь жизни: такой нежный; такой богатый, но утончённый на вкус; такой светлый, ясный и прозрачный, когда он сверкает сквозь хрустальную посуду; в нём нет ничего острого, грубого или земного — небесный состав, который «бодрит, но не пьянит».

Иди со мной, друг, давай займём место в трактире. Все здесь пьют чай. Кофе в России никогда не бывает хорош. Кроме того, это грубый и отвратительный напиток по сравнению с tchai из Москвы. В любое время дня мы найдём питейные заведения, битком набитые русскими, французами, немцами и представителями различных других наций — всех почитателей блестящей святыни Tchai. Маленький святой в углу председательствует главным образом в этом учреждении. Набожные русские снимают свои шапки и почтительно приветствуют этого услужливого маленького покровителя, чей тучный живот и улыбающееся лицо означают правильное понимание всех благ жизни. Теперь наблюдай, как эти удивительные русские — самые необычные и непостижимые люди — охлаждаются в этот изнуряющий жаркий день. Каждый доблестный сын Севера требует порцию tchai, не чашку и не стакан, а подлинную русскую порцию — чайник. Чайник мал, но чай достаточно крепок, чтобы выдержать неограниченное количество разбавлений; и одна из славных привилегий того, кто пьёт чай в этой стране, состоит в том, что он может получить столько горячей вод, сколько пожелает. Сахар подаётся более скупо. Знаток исправляет это затруднение, помещая кусок сахара в рот и потягивая чай через него — большое усовершенствование по сравнению с обычаем, который, как говорят, существует в некоторых частях Голландии, где кусок сахара висит на верёвке над столом и раскачивается от одного рта до другого, чтобы каждый гость мог приложиться к нему после глотка чая. Порции вполне хватило бы на значительного размера семью в Америке. Для русского это пустяк. Напиваясь и накачиваясь час за часом, он редко встаёт до того, как выпьет десять-пятнадцать стаканов, и, если ему посчастливится испытывать жажду, удвоит это — и этого достаточно, как можно подумать, чтобы утопить лошадь. Но русский желудок устроен на каких-то физиологических законах, неизвестных остальному человечеству — возможно, он выстлан гуттаперчей и и прикован к диафрагме из листового железа. Сало и обжигающе горячий чай; quass и суп из капусты; сырые огурцы; холодная рыба; куски льда; испортившийся сыр и чёрный хлеб, по-видимому, оказывают никакое иное воздействие, кроме как вызывают аппетит. В тёплую погоду совершенно изумительно видеть, какое количество горячих жидкостей эти люди льют в свои глотки. Только взгляните на этого бородатого великана в углу, перед которым стоят шипящий самовар, batvina и shtshie! Что за зрелище физического наслаждения! Его глотка раскрыта; его лицо — светящийся карбункул; его тело — чудовищный котёл, бурлящий и истекающий переполняющими его соками. Призрак Гебы! Как он хлещет чай — горячая как кипяток жидкость стакан за стаканом стекает в его вместительную утробу и распространяется по всему его телу! Она сочится из каждой поры его кожи; стекает каплями с его лба; дымится сквозь его рубаху; создаёт пегую карту морей и островов на его спине; струится вниз и бурлит в его сапогах! Он пропитан чаем, внутри и снаружи — живая губка, переполненная в каждой поре. Его можно выжать, и в нём всё равно останется большое количество.

Мужики за чаем

Эти трактиры — всеобщие места встреч, где обсуждаются деловые вопросы или развлечения, расплачиваются по счетам и заключают сделки. Здесь одновременно встречаются купец, маклер, банкир и гедонист. Здесь представлены все занятия человеческой жизни, и все лучшие качества людей выявляются тем, как они потягивают чай. Вражда забывается и дружба скрепляется чаем. Короче говоря, трактир — это учреждение, и его влияние простирается на все ветви общества.

Но в садах и различных местах пригородных курортов эта всеобщая страсть к чаю показана со своих самых приятных и романтических сторон. Окружённые красотами природы, влюблённые делают признания над неугомонным чайником; сердца прекрасных девиц отравлены любовью и чаем; ссоры между мужем и женой улаживаются, а детей отлучают от груди — я чуть было не сказал «крестят» — с помощью чая. Путешественник должен увидеть эти семьи, сидящие под деревьями перед блестящими самоварами, дети играют на траве; на каждом лице сияет радость; по всей окрестности повторяются семейные группы и испускающие пар самовары, связанные между собой мистическими узами симпатии, прежде чем он сможет полностью оценить важную роль, которую чай исполняет в великой драме русской жизни.

Примечания