Дети Судного Дня

Часть вторая. Суета сует

Предисловие

Весной 49 года Республику сотрясли мощные народные восстания. Поводом для них, по мнению историка Некера, послужило недовольство смоукеров (генетических курильщиков). После значительного повышения цен на сигареты смоукеры, вооружившись камнями и палками, пошли выразить протест. К ним присоединились другие недовольные, начались грабежи, поджоги и беспорядки. Несколько дней улицы разных городов Республики полыхали огнём. Особенная жестокость проявлялась к тем, кто не был похож на других — мутантам, или нэнам. Были безжалостно перебиты все шаггеры, почти все диги, хайеры и вампы. (Как это ни парадоксально, но каратели, то есть, простите, истинные патриоты, особенно полюбили песню «Антидиг», призывающую истребить дигов и написанную никем иным, как вампом Эйнджелом). Так или иначе, Верховный Консулат дискредитировал себя, так как в отдельных регионах против безоружных людей было применено лучевое оружие, и власть взял в свои руки Генеральный Секретарь Службы Государственной Безопасности Биг-Таг, объявивший себя полномочным Диктатором. Биг-Таг пообещал в скором времени навести порядки и покарать тех, кого следует. В какой-то мере он выполнил своё обещание. В частности, был введён строжайший генетический контроль рождаемости. Нэны перестали пополнять измученное общество. Также была узаконена безвозмездная охота на мутантов («Истребим всех выродков к новому столетию!»). Судьба же двух вампов, начиная с установления Диктатуры Биг-Тага, покрыта мраком. Они появлялись в разных местах, порознь и вместе, их безуспешно за какие-то прегрешения искали власти, а также охотники за головами — Чистые Братья, но…

Глава 1. Костёр

Костёр весело трещал, с аппетитом поедая положенные в него сухие ветки и сучья, а стоило потревожить его трапезу палкой, как он сердито вскидывал в ночное небо целые снопы искр. Возле костра сидело двое, а вокруг них господствовала бесконечная ночь, полная своих особенных звуков. Звёзд почти не было видно, а лунный серп был так тонок, что его можно было не принимать во внимание. Костёр горел в самой глухой и непролазной части леса, но люди не боялись опасностей. Один из них, широкоплечий, светловолосый насадил на металлический прутик тушку какого-то мелкого животного и аккуратно поджаривал её на жарком огне; на лице его блуждала непонятная меланхолическая улыбка. Когда он повернулся на какой-то подозрительный шорох, осветился старый обезображивающий шрам, тянущийся от угла глаза до верхней части уха. Второй мужчина застыл в неподвижности, положив руки на колени. Он был немного моложе, с тёмными ершистыми волосами. Смуглый цвет кожи, печально опущенный нос и остекленевший взгляд веяли ощущением мрачности и полной безысходности. Иногда он поглядывал на мясо, приготавливаемое его другом, и тогда ему приходилось украдкой сглатывать слюну.

— Ну что, угостить тебя жарким? — тихо засмеялся крепыш, в огненных отсветах блеснули его не совсем обычного строения зубы: клыки верхней и нижней челюстей выделялись из общего ряда и имели поразительную для нормального человека длину и остроту.

— Нет, спасибо, — ответил второй, изо рта его предательски капнула слюна; зубы у него имели такие же особенности.

— Это будет стоить двести миллионов, — то ли шутя, то ли серьёзно сообщил первый.

— Хм. А кто позавчера наловил рыбы, которую ты с удовольствием сожрал?

Светловолосый крепыш с интересом поглядывал в сторону товарища, видимо, ему доставляло удовольствие наблюдать, как у того с каждой минутой возрастает беспокойство.

— Если уж на то пошло, наш любезный друг, то не можешь ли ты припомнить, чьей удочкой ты целые сутки ловил этих головастиков, которых мы ели только из глубочайшего уважения к твоей личности?

— Удочка-то твоя, — согласился мрачный друг, — но когда ты её покупал, ты занял у меня три миллиона. Я хотел бы получить их сейчас обратно.

— Подожди, пока я съем этого превосходно прожаренного зверька. Тогда мы и поговорим, — крепыш облизал пальцы, плечи его тряслись от беззвучного смеха.

— А девять дней назад я угостил тебя кружкой пива, когда мы заглянули в деревню, — продолжала вспоминать мрачная личность.

— То было не пиво, а настоящая тёплая моча.

Тем не менее, когда дикий кот, насажанный на вертел, был готов, мужчина со шрамом поделился со своим младшим и очень мрачным товарищем, причём раздел производился по строгой справедливости.

— Ладно, отдашь три миллиона потом, — смилостивился кредитор, усиленно чавкая и обгладывая буквально каждую косточку. Ему было не так уж трудно быть щедрым: за вышеуказанную сумму нельзя было купить и спичечный коробок, разве только пустой.

После жаркого они достали большую флягу с самодельным вином и утолили жажду, прикладываясь по очереди прямо к горлышку.

Костёр догорал; жестокосердные люди перестали приносить ему в жертву дерево. Но это не очень пугало двух странников: глаза их, имевшие вертикальный зрачок, превосходно видели в кромешной темноте. Усталые люди улеглись, предварительно подстелив на землю свои одинаковые куртки из непромокающего, нервущегося, немнущегося материала; замёрзнуть они не боялись, так как было очень тепло.

Светловолосый крепыш залез в один из карманов и достал потрёпанную и очень пожелтевшую газетёнку. Зрачки раскрылись чуть ли не на весь глаз, и он мог спокойно начать читать:

— Новости медицины. Хирург-самоучка из города N в результате труднейшей трёхчасовой операции…

— О боже! Я слышал это уже раз сто, если не целую тысячу!

Крепыш удивлённо пожал плечами и спрятал газету. Они лежали на спинах и смотрели в тёмное небо с грозно застывшими в неподвижности грудами чёрных облаков. Каждый думал о чём-то о своём, безвозвратно ушедшем в прошлое, а может быть, о грядущем, полном несбыточных надежд…

Костёр, издав прощальный всхлип, потух.

— Спокойной ночи, Алекс, — сказал крепыш.

— Спокойной ночи, Энди, — отозвался мрачный Алекс.

Через несколько минут они крепко спали вокруг умершего костра.

Глава 2. Старые и новые знакомые

Деревня была совсем небольшой, она имела всего четыре улицы, попарно пересекающиеся друг с другом. Кто-то, наверное, человек с огромной силой фантазии, так и назвал их: Первая улица, Вторая, Третья и Четвёртая. На перекрёстке Второй и Третьей улиц грозно возвышался трёхногий зверь, терпеливо ждущий свою жертву — виселица. Ветер нежно обвевал одиноко покачивающуюся петлю. Посреди деревни стоял добротный деревянный дом с вывеской: «Гостиница», под нею висела табличка: «Есть свободные комнаты. Всегда в продаже свежее пиво». Но вампы и не взглянули на надписи, а сразу вошли внутрь, спасаясь от смертельно раскалённого воздуха. Хозяин гостиницы сидел на стуле, закинув ноги в дырявых сапогах на относительно чистый стол, и глубокомысленно рассматривал фотографию голой женщины в весьма интересном ракурсе. Хозяин был толст, как жирная свинья, а волосы на голове и заплывших щеках мелко курчавились, прямо как у глупого барана. Иногда он почему-то заходился смехом, отчего отвратительный живот желеобразно трясся, а иногда он непринуждённо засовывал указательный палец правой руки в одну из ноздрей, вытаскивая после оттуда… нет, хватит об этом.

— Пиво! — потребовал Энди. — Четыре кружки!

Алекс порылся в карманах, но нашёл лишь пару грязных носков и приятно холодящее руку гладкое тело виброножа.

— У меня нет денег, Энди.

— Я плачу за тебя, — Энди сделал широкий жест рукой, но, увидев, как просиял Алекс, поспешно добавил:

— Будешь мне должен 120 миллионов.

Хозяин с трудом поднял своё жирное тело, наполнил две кружки из бочки и спрятал деньги в стол, служащий ему кассой.

Алекс потерзался сомнениями, с вожделением ощупывая пенящуюся кружку, и всё-таки не удержался, взял её в руку.

Вампы потягивали пиво и посматривали на хозяина, тот, навалившись грудью на прилавок, в свою очередь, пытливо рассматривал их, словно видел впервые.

— Какие новости, Какус? — спросил, наконец-то, Алекс.

Хозяин как будто ждал этого вопроса и сразу ответил:

— Неделю назад здесь был Джадж, так, во всяком случае, он назвал себя. Он искал вас.

— Не знаю никакого Джаджа, — нахмурился Энди, сейчас ему стало не до смеха.

— Я, конечно, не сую нос не в свои дела, но этот Джадж довольно точно описал вас, — хозяин провёл пальцем от глаза к уху, — и он назвал ваши полные имена.

Алекс тоже помрачнел, но радость вспыхнула на его лице, когда хозяин уважительно заметил:

— Мне очень нравится ваша «Милая крошка», Алекс Шоу. У вас очень своеобразный стиль, не чета всем эти бумагомаракам.

Какус повернулся к светловолосому Энди.

— А вы действительно Эндрю Эйнджел? Это вы сочинили «Антидиг кодекс»?

Энди молчал. Хозяин, то ли одобряя, то ли осуждая, продолжал:

— Говорят, что именно из-за вашей песенки так называемые «друзья народа» перебили почти всех дигов. И крэдов заодно, этих безобидных недоумков.

— Кроме тех дигов, которые перешли на сторону Биг-Тага, — тихо сказал Энди, устремив светлый взгляд куда-то вдаль.

— Не только эти диги уцелели, — загадочно улыбнулся хозяин.

— Кроме трёх Биг-Таговских приспешников, все диги сдохли, как собаки, — упрямо сказал Энди.

— Уж лучше бы вы писали в журналы для мужчин, — рассуждал вслух Какус. — Я ухахатывался над твоими строчками, Энди Эйнджел. А ещё лучше — сочинил бы «Антивампа», это принесло бы больше пользы11.

— Энди, успокойся, — на всякий случай сказал Алекс.

— Я спокоен. Мне просто не нравится, когда мне указывают, о чём можно писать, а о чём нельзя. И я знаю что говорю. Сыграл ли тут роль мой «Антидиг» или нет, но этих заносчивых свиней больше не существует.

Хозяин захохотал, колыхая пузом, и разлил пиво на пол.

— Ты ошибаешься, Энди.

Энди Эйнджел яростно стукнул кружкой по стойке, осколки керамики разлетелись во все стороны.

— Дигов больше нет! — прорычал он, добавив неразборчивое ругательство.

Сверху послышались неторопливые шаги, кто-то спускался с лестницы, этот кто-то фальшиво напевал: «Сегодня ночью мне нужна твоя любовь».

— Кто это? — Энди сделал шаг в сторону двери, но хозяин успокаивающе помахал рукой.

Показались ноги в чёрных ботинках, причём эти ноги ступали по ступенькам весьма нетвёрдо. Вампы с интересом наблюдали за появлением светлых брюк, расстёгнутых в самом интересном месте; пряжка ремня покачивалась из стороны в сторону. На спускавшемся была чёрная рубашка с длинными рукавами, на груди болталась серебряная пуля на цепочке. Энди и Алекс замерли, увидев лицо постояльца гостиницы, его непрозрачные очки, трёхдневную щетину на подбородке и щеках, спутанные волосы, стоявшие чуть ли не дыбом.

— Тайтус! — заорал что есть силы Энди.

Мужчина покачнулся, икнул, почесал под мышкой и глупо улыбнулся, чем совершенно потряс взиравших на него вампов.

— Вы ошиблись, простите. Меня зовут Люпен. Эй, Какус, ты не видел мой чёртов «Юнипак»?

— Это не он, — Алекс повернулся к кружке.

— Как не он? — закричал Энди. — Тайтус, говнюк, не зли меня!

С исказившимся лицом белокурый вамп кинулся к Люпену, но тот в этот момент утратил способность находиться в вертикальном положении и повис на вампе.

— Меня зовут Люпен, — повторил мужчина, дыша алкоголем в лицо Энди. — Я диг.

— Не может этого быть, — вамп сделал рукой быстрое движение, чёрные очки ракетообразно подлетели вверх и со всей силой врезались в потолок. Люпен оттолкнулся и восстановил прямохождение. В глазах его не было зрачков, одни белки.

— Это не диг, — хихикнул Алекс, втихомолку поменяв свою опустевшую кружку на недопитую своим товарищем. — Просто он напился до такой степени.

Люпен опять икнул и начал застёгивать штаны. Хозяин поднял чудом уцелевшие очки и подал их владельцу.

— Прошу прощения, — сказал самозванный (как считали вампы) диг. — Если хотите, можете остаться здесь. За мой счёт. Эй, Какус, добрый хозяин, пришли мне вина в комнату.

Повернувшись спиной, Люпен с разгона врезался в стену, но всё-таки сумел найти ступеньки и начал подниматься по скрипучей лестнице. Энди вдруг встрепенулся и чётко сказал ему вслед:

— Эй, ты, Люпен! Сколько будет 13 в седьмой степени?

— 19020971, — Люпен даже не оглянулся, и вскоре хлопнула дверь в его комнату.

— Да, это не Тайтус, — кивнул головой Энди, запоздало подумав, что проверить ответ без калькулятора невозможно. — Но всё же очень похож на него…

— Я дам вам комнату номер два, на первом этаже, — хозяин присел на своё исходное место. — Если нужен калькулятор — посмотрите в моём столе. А хотите — можете проваливать. Я предпочёл бы последнее.

— Мы останемся, — быстро сказал Алекс. — Когда у вас обед?

— В три часа. Постельное бельё я принесу вечером, если вы к тому времени не смоетесь. Если вы уже забыли нашу первую встречу, то я напомню вам, что в нашем городе всего одна молодая девушка, моя падчерица, и я люблю её всем сердцем…

Вампы мерзко заулыбались, но Какус уже не обращал на них внимания.

— Мы пойдём погуляем, — сказал Алекс.

— В лесу остались наши вещи, — добавил Энди.

Через десять минут они были в нужном месте, где солнечный луч даже не мог пробиться через густую листву высоких деревьев, стоящих, как безмолвные стражи.

— Странно, — Энди склонился над своими пожитками. — Алекс, зачем ты трогал мою сумку?

— Я ничего не трогал, — почесал за ухом Алекс.

— Я возмущён твоей бесстыжей ложью.

— Не буду тебя убеждать, Энди, но я и не прикасался к твоей дерьмовой сумке.

— Алекс…

Прозвучал короткий сильный щелчок. Прямо над головой мрачного Алекса в дерево встряла тяжёлая стрела.

— Вот и Джадж здесь, — Алекс улыбался, как сумасшедший.

* * *

У вампов был отличный повод для веселья: стрела Джаджа глубоко засела в плоти дерева, а это значило многое — если бы крысник хотел их убить, он просто сделал бы это. Лишить жизни кого-нибудь для него было легче, чем поковырять пальцем в носу.

Алекс извлёк из ствола стальную стрелу и помахал ею над головой. Энди задумчиво потрогал старый шрам. Вампы услышали лёгкий шорох листьев, и вскоре ухмыляющийся крысник предстал их взору.

Джадж был немного ниже Энди, с густыми чёрными волосами, с каким-то неизменным извращённо-жестоким выражением лица. Одежда его также имела преимущественно тёмные, если не абсолютно чёрные, оттенки. Его широкую грудь охватывали специальные кожаные ремни, к которым спереди крепились два небольших метательных ножа, а сзади — смертоносный арбалет и колчан со стрелами. У широкого поясного ремня висело ещё два ножа, острых, как бритва (лезвие одного из них имело тринадцать дюймов в длину), и пушистый кошачий хвост, оберегаемый Джаджем, как зеница ока. На широкой шее крысника, на короткой цепочке тусклым пятном выделялась заботливо отполированная кость какого-то животного, наверное, его амулет.

Сейчас на жестоком лице Джаджа читалась открытая радость (нужно было только привыкнуть к кровожадному оскалу зубов и безумно горящим глазам). На шее крысника, из-под воротника и до самого подбородка просматривались старые, но хорошо зарубцевавшиеся шрамы. Похоже, кто-то несколько лет назад пытался отгрызть голову Джаджа от тела.

— Привет, Джадж, — Алекс протянул ему стрелу, остриём к себе. Энди лишь кивнул головой и потрогал пальцем свой собственный шрам.

— Bon jour12, кровососы, — возвращённая стрела была помещена в колчан, а Джадж взял в руки тринадцатидюймовый нож и небрежно стал им поигрывать. — Вообще-то я целился тебе в лоб, Алекс. Но судьба — непредсказуемая штука.

Слова Джаджа немало порадовали Алекса — Джадж промахивался очень редко.

— Всё-таки в другой раз лучше целься в Энди, — Алекс решил подстраховаться. — У него лоб шире.

Джадж внимательно выслушал совет, он плохо понимал шутки. Вампы собрали вещи и готовы были тронуться в обратный путь.

— Где вы собираетесь остановиться?

— У старины Какуса.

— Хм. Вы разжились деньгами?

— Все расходы будут оплачены не нами, — похвастался Алекс.

Джадж задумчиво потёр подбородок.

— Какус — это такой жирный дядька с жопой вместо рожи?

Вампы неопределённо пожали плечами.

— И какой же дурак согласился уплатить ваш счёт?

— Тайтус, — ответил Энди.

— Диг Люпен, — сказал Алекс.

Энди возмутился тупости Алекса, но вместо того, чтобы наброситься на друга с кулаками, он просто-напросто зажмурил глаза и…

Огромное сухое дерево с ужасным скрежетом, сопровождавшим вытаскивание корней из глубин земли, начало падать с ускорением. Алекс успел лишь посмотреть вверх, сказать «ой!» и почувствовать, как чёрные, без листьев, ветки проламывают его череп, сминают рёбра, протыкают лёгкие и сердце, в общем, приводят его хрупкий организм в непригодное для функционирования состояние. Джадж, увидев такое потрясающее зрелище, закатил глаза и тоже упал. Один только Энди сохранял полнейшее спокойствие. Он сплюнул, вытащил пачку сигарет и медленно закурил, наблюдая окровавленные останки своего лучшего друга… На лице вампа сияла умиротворённо-блаженная улыбка…

— Ты чего скалишься?

Энди открыл глаза. Дерево непоколебимо торчало из земли, оно упало лишь в разыгравшемся воображении вампа. Полная пачка сигарет существовала тоже в воображении, но никак не в действительности, а курить вампу хотелось смертельно.

— Ты опять что-то представлял? — спросил Алекс, попутно изучая стрелку компаса.

Энди не ответил. В последнее время такие фантасмагории возникали в его голове слишком часто, но вамп был рад им. Во-первых, они давали его мозгу необходимую порцию нервной разрядки, а во-вторых, как думал Энди в самой глубине души, все великие люди были в большей или меньшей степени сумасшедшими.

* * *

Когда вампы и Джадж вновь предстали в заведении Какуса, тот беседовал с каким-то постояльцем в военной форме цвета хаки. Небритое создание с нашивками лейтенанта процеживало сквозь зубы содержимое стакана и неторопливо переговаривалось с Какусом. При появлении посторонних они сразу же прекратили дискуссию, буквально на полуслове, видимо, разговор шёл о политике. Вампы, увидев лейтенанта, тоже замерли у входа, впившись глазами в военного, но офицер скучающе скользнул по ним взглядом, глотком осушил стакан и удалился наверх по лестнице. Видимо, он был один, без солдат, и вампы успокоились. Какус, заметив их замешательство, сказал:

— Это лейтенант Хантер. Во всяком случае, так написано в бумажках, которые он мне демонстрировал.

— Он один в деревне? — спросил Алекс, на всякий случай выглянув в окно. Всё было чисто.

— В городе, — поправил его Какус. — Наш Кайф имеет статус города.

«Хорош город, — подумал Алекс, — четыре улицы, заваленные навозом».

— Он прибыл в наш город вместе с дигом Люпеном.

Энди нахмурился. Почему-то этот не совсем нормальный диг внушал ему антипатию, даже страх.

— Диг и Хантер общаются между собой на равных, — хозяин чуть понизил голос, — но, мне кажется, что Люпен за старшего…

Какус неожиданно замолчал. Широко раскрытыми глазами он смотрел на тринадцатидюймовый нож, который Джадж лениво вертел в руках. Энди вспомнил их цель прибытия в эту прогнившую с чердака до потолка гостиницу.

— Вы что-то говорили о комнате номер два?

Хозяин задумчиво почесал щетину на своей щеке.

— Да. Но больше свободных комнат у меня нет, так что располагайтесь втроём на одной кровати…

Какус гадко захихикал, живот его заколыхался не менее отвратительно.

— Набби! — громко позвал он, вдоволь натешив своё извращённое сознание.

В холле появилась Набби — падчерица Какуса, о которой тот недвусмысленно предупреждал кровососов. Это была миленькая молодая девушка, с прекрасными глазами и хрупкой фигуркой, в скромном, а потому ещё более красившем её платье. У Набби был один недостаток — череп её был гол, как антарктическая пустыня, иначе говоря, девушке не дано было знать все прелести и тягости причёсывания — она имела какой-то дефект в генах, страшное последствие Всемирного Конфликта с его нелимитированным использованием ядерного оружия. Некоторым детям повезло меньше — они рождались мёртвыми, или вампами, или шаггерами, или дигами, или нежизнеспособными уродцами, неизвестно ещё, что лучше.

Вампы при виде безволосой красавицы демонстративно отвернулись, Джаджа более интересовал его нож. Какус попросил приготовить комнату номер два.

— Также нам нужна ванна и тёплая вода, — сказал Алекс, почувствовав, как по его телу под липкой от пота рубашкой ползёт какое-то враждебно настроенное насекомое. Неслыханное дело — какие-то безмозглые козявки пьют кровь у вампиров!

Хозяин склонил свою курчавую голову.

— Я не знаю, какую сумму согласен оплатить за вас Люпен. Подождите, я сейчас спрошу у него.

Какус двинулся к лестнице.

— Набби! Ты не видела «Юнипак»? Это такой диговский прибор.

Девушка выглянула из комнаты, где наводила порядок.

— Я знаю, что такое «Юнипак», папа. Мистер Люпен бросил его в мусорное ведро…

— О, чёрт! Ты не выкинула его на свалку вместе с другим мусором, глупая девчонка?

Набби весело помотала безволосой головой.

— Я положила его в твой стол, папа.

— Молодец, Набби, — Какус развернулся и подошёл к своему столу, — ты не такая дура, какой была твоя мать.

«Юнипак» Люпена был найден в нижнем ящике стола. Такой модели ни вампы, ни крысник ещё ни разу не видели. Тёмно-синего цвета, плавных очертаний, с несколькими рядами аккуратненьких кнопочек «Юнипак» невольно радовал глаз даже такого пессимиста, каким был Алекс.

— Одну минуту, — сказал Какус; ступеньки жалобно скрипели под его грузным телом.

— Как бы нас не отправили отсюда подальше, — сказал Алекс, но его опасения были напрасными.

— Вы сможете принять ванну, — ответил хозяин, спустившись вниз.

— И каков наш кредит?

Какус сделал вид, что не расслышал, и повернулся к ним спиной, а лицом к — полкам, уставленным нехитрым товаром в виде разнообразной мелочи. Эти полки привлекли внимание и второго вампа.

— Какус, я могу купить сигарет? — Энди облизнул сухие губы. — В общий счёт, разумеется.

— «Протос», «Коссак»… — начал перечислять содержимое полок хозяин, но Энди уже сделал свой выбор.

— «Тутанхамон», — небрежно бросил он. — Десять пачек.

Это были дорогие сигареты, не каждый мог позволить себе курить их. У Какуса вертелись на языке возражения, но так как диг Люпен по странной своей прихоти согласился оплатить все расходы вампов, Энди получил десять прямоугольных коробок, сверкающих золотом.

— Я хочу предупредить вас: не поднимайтесь на второй этаж, — сказал напоследок Какус. — Каждый раз, когда скрипят ступеньки, лейтенант Хантер бросает все свои дела, хватает оружие и через глазок наблюдает за пришельцами, его комната как раз напротив лестницы. По-моему, он немного того…

Вампы ожидали, что Какус засмеётся, но хозяин сохранял серьёзность.

Понятно, что второй номер не был президентским. В комнате не было ничего, кроме застеленной чистыми простынями кровати, шатающегося трёхногого стола, трёх стульев не в лучшем состоянии и небольшого камина. Пожалуй, этот гостиничный номер являлся одним из самых унылых мест на земле. В воздухе царила затхлость.

— Камин я бы не советовал разжигать, — в дверь просунулась курчавая голова Какуса. — Предыдущие постояльцы надышались угарного газа, и теперь покоятся на нашем кладбище.

На улице прогрохотало. Джадж подошёл к окну и почесал подбородок.

— Так сказать… — произнёс он. Наверное, крысник имел в виду то, что начинается дождь. С каждой минутой небо темнело и темнело, ветер обречено шумел по опустевшим улицам деревни, имеющей статус города. Алекс включил электрическую лампочку под потолком, чтобы проверить наличие тока, а Энди открыл форточку и дрожащими руками разорвал сверкающую обёртку сигаретной пачки. Пока он курил, Алекс начал собирать рыболовную удочку из тонких, но удивительно прочных пластмассовых трубок. Джадж неожиданно проявил большую заинтересованность к приготовлениям вампа.

— Я очень люблю ловить рыбу, — медленно сказал он, правой рукой машинально поглаживая блестящее лезвие. Алекс взглянул на Джаджа и невольно улыбнулся. Наверное, крысник обожал рыболовное дело потому, что за одно утро с удочкой в руках можно было лишить жизней целую сотню безобидных маленьких рыбок, а если ещё начать потрошить их живьём!..

В дверь постучали.

— Ванна готова, — Набби озорно улыбалась. — Поспешите, пока в кране есть горячая вода!

Джадж с шумом освободился от своей ноши и, бесшумно ступая, направился к двери. Он наивно полагал, что вампы уступают ему очередь, и потому, когда дверь за ним закрылась, Алексу оставалось лишь скрежетать зубами от бессилия. Энди статуей замер у окна, ему в данный момент было наплевать на все мирские проблемы, а разум его летал в облаках наравне с ангелами, поддерживаемый вместо крыльев дурманящим дымом сигарет «Тутанхамон». Алекс, воспользовавшись ситуацией, решил исследовать вещи крысника. Кроме арбалета, небольшого топорика и стрел (около двух дюжин), в сумке было несколько книг, толстый бутерброд, фляга с чаем, приготовленным по специальному семейному рецепту, одна смена белья и много другого бесполезного хлама. На самом дне Алекс обнаружил небольшой никелированный чемоданчик. Открыв его с лёгким щелчком, Алекс невольно присвистнул — взору его предстали аккуратные ряды ампул с лаконичной надписью: «Эвтаназин. 20 см. доз». Поверх ампул лежала запечатанная пачка одноразовых шприцов.

Через десять минут Джадж резко открыл дверь. Он был в сером халате (такая одежда вообще-то предназначена для обитателей сумасшедших домов), под халатом у него не было ничего, кроме кожаных ремней с полным арсеналом холодного оружия.

— Я отдал девчонке одежду для стирки, — сказал Джадж. — Так ты возьмёшь меня на рыбалку?

Алекс сидел на полу, заканчивая сборку удочки. У него был хороший слух и ещё лучшая реакция.

— О чём разговор! — вамп добродушно усмехнулся. — Что у тебя в руках?

Джадж бросил продолговатым предметом в Алекса.

— Это шампунь, уничтожающий насекомых.

— Я не знал, что у тебя вши, — усмешка Алекса стала ещё шире.

Джадж мстительно оскалился:

— У меня уже нет, а вот у тебя…

Алекс запустил пальцы в волосы, уже слипшиеся от грязи в один ком, тщетно пытаясь придумать в ответ что-нибудь достойное. Из состояния задумчивости его вывел Энди, который, докурив, спокойно отобрал у товарища шампунь и удалился в ванную. Алекс попробовал заикнуться, но было уже поздно.

В окно успокаивающе барабанили тяжёлые капли дождя. Чуть ли не каждую минуту небо перечёркивал зигзагом причудливый ствол молнии и грохотало так, что казалось, ещё немного — и мертвецы восстанут из своих могил. Небесное божество не на шутку разгневалось на потерявшее к нему почтение человечество. Во время особенно сильных раскатов грома лампочка под потолком начинала испуганно мигать.

Джадж присел возле собранной удочки и обратил внимание на оставшиеся трубки.

— Можно ведь составить ещё одну удочку, — вопросительно-утвердительно сказал он.

— Можно, конечно. Только она будет немного короче, чем эта, — Алекс осторожно переложил удилище под стену, чтобы кто-нибудь случайно или не совсем случайно не наступил на неё.

Джадж с энтузиазмом принялся орудовать трубками, пластмасса жалобно скрипела в его мощных руках, и вскоре в их наличии было две удочки, оборудованных снастями.

Энди недолго плескался в ванне и вернулся оттуда значительно повеселевший и посвежевший.

— Какус сказал, что через полчаса этот сраный диг ждёт нас на обед, — медленно произнёс вамп, пробуя задом мягкость кроватных пружин.

Алекс принял у друга бутылку с противовшивым шампунем (чему был немного рад) и с большими надеждами отправился в ванную комнату.

Дверь её, к сожалению, не запиралась изнутри, но тело Алекса не представляло собою что-то из ряда вон выходящее, и потому он спокойно разделся, с отвращением стаскивая с себя липкую от высохшего пота, грязную и мятую одежду. Критически осмотрел ботинки, Алекс нашёл их ещё в хорошем состоянии, чего нельзя было сказать о его кровоточащих ступнях. Набрав в ванну немного горячей воды, вамп опустил туда ноги и застонал от наслаждения. Вдруг стукнула дверь; Алекс оглянулся через плечо и увидел Набби, озабоченно поднимающую с пола детали его одежды.

— Вы, оказывается, писатель, Алекс. Постирать ваши вещи? — Набби ошарашено замерла у его носков, стоявших на полу в вертикальном положении. Вамп прикрыл ладонями место пониже пупка и приветливо кивнул.

— Эти носки можно смело выкинуть, Набби. Принесите мне пару новых. В общий счёт, — поспешно сказал Алекс. — Ты стала совсем красавицей, Набби.

Девушка смущённо улыбнулась и удалилась, не смея поднять на вампа глаза. Алекс остался в одиночестве. Отодвинув в сторону пустой таз, он, согнувшись в три погибели, засунул голову под кран и воспользовался инсектицидным шампунем, чем привёл в панику целую колонию беззаботно живущих до этого жестокого момента насекомых. В этот миг на улице прогремело особенно сильно, и тусклая лампочка, ободряюще мигнув на прощание, погасла. Алекс очутился в кромешной темноте, но он был вамп и смог безропотно принять этот удар судьбы. Его гораздо более обеспокоила миграция насекомых с головы на другие части тела, покрытые волосами. Алекс зашипел от негодования и яростно схватил бутылку с шампунем, разбрызгивая её содержимое…

Но как только он собрался смыть с себя щиплющую пену, кран грустно чихнул и прекратил подачу воды. Страшно выругавшись, Алекс стал крутить вентили, но кран только грозно зарычал, не желая давать ни капли влаги. «Нужно было набрать в таз воды!» — запоздало догадался Алекс. Он постучал по носику крана, но получил лишь жалкую капельку. И ни граном больше. Алекс был близок к тому, чтобы заплакать от бессилия и унижения. Лампочка, затрепетав, словно огненная бабочка, всё-таки восстановила свою работоспособность. Шепча проклятия Какусу, дигам, своему другу-вампу Алекс выкарабкался из скользкой ванны, схватил с крючка сырое полотенце и начал сдирать со своего тела быстро застывающую гадкой коркой пену. Ощущения были не из приятных.

Избавившись от пены, Алекса ждал ещё один сюрприз — в ванной комнате не осталось купального халата. Мало того, кроме жалкого сырого и грязного полотенца, в комнате не было ни клочка материи. Алекс попытался обернуть полотенце вокруг бёдер, но оно всё время спадало. Алекс сел на край ванны и преклонил голову на колени, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. Его огорчение граничило с душевным расстройством.

Глава 3. Торжественный обед

— Что-то Алекс задерживается, — задумчиво сказал Энди, прервав однообразный стук града в стёкла. — Надеюсь, он не утонул…

Энди попытался представить себе эту леденящую кровь сцену, но у него почему-то ничего не получилось. Джадж как приклеенный сидел у удочек и влюблёнными глазами созерцал острия крючков.

Скрипнула дверь. Невыразимо мрачный Алекс быстро прошмыгнул в комнату. Его чресла были укутаны грязноватым оранжево-синим полотнищем государственного флага Республики, которое раньше висело в главном холле, рядом со стойкой Какуса.

— Неплохой вкус, — заметил Энди. — Заглядывала Набби, мы сказали ей, что у тебя есть собственная запасная одежда.

Если бы рядом был какой-нибудь диг, он напомнил бы о том, что за осквернение государственных символов Республики по Уголовному Кодексу полагается суровое наказание.

Алекс прошипел что-то сквозь зубы, взял свой рюкзак и приступил к своему туалету. Через несколько минут на нём был свитер мышиного цвета, армейские шорты и белые спортивные тапочки. Национальный флаг, к которому Алекс чувствовал некое подобие благодарности, был водружён на старое место (ведь не имело смысла ссориться со стариной Какусом). Правда, из-за недостатка знаний знамя оказалось перевёрнутым, но этого никто и не заметил.

В четыре часа заглянул Какус. Он извинился за задержку обеда, вызванную перебоями в электрической сети, и пригласил их всех в главную столовую, обычно закрытую на замок. У двери гостеприимный хозяин задержал Эйнджела.

— Вы не могли бы позвать дига и лейтенанта? Очень вас прошу, Энди!

Энди молча кивнул (он уже успел выкурить вторую сигарету «Тутанхамон») и послушно поплёлся на второй этаж. Дверь в комнату лейтенанта Хантера оказалась незапертой, вамп резко дёрнул за ручку и тут же пожалел об этом. Напротив его переносицы замерло чёрное отверстие дула лайтера. Глаза Хантера, державшего оружие, были широко и безумно раскрыты. Энди видел каждую волосинку, каждую пору кожи, каждую каплю пота на его лице. Осторожно протолкнув в горле ком, вамп сделал по возможности добропорядочное лицо и бодренько произнёс:

— У меня к вам приглашение на торжественный обед по случаю воссоединения старых друзей.

Лейтенант не двигался и не отвечал. Энди зарядился порцией храбрости и продолжал:

— Также мне поручено пригласить главное действующее лицо праздника — господина Люпена. Разрешите выполнять?

Физиономия Хантера дрогнула.

— Валяй, — буркнул он и хлопнул дверью.

Вамп с облегчением выдохнул, постоял пару минут, потом повернул направо, к апартаментам дига. Они тоже были не заперты, и Энди не удержался от того, чтобы осторожно войти внутрь.

Это был по-настоящему роскошный номер, такие лет сто или двести назад называли президентскими. Больше всего Энди был поражён размерами огромной кровати. На полу в форме правильного восьмиугольника стояло шесть пустых и две полные бутылки с вином. Вамп тихонько обошёл это мистическое сооружение и замер. До него только сейчас дошло, что он не слышит дыхания Люпена, а значит, номер был пуст! Он повернулся на пятке, чтобы удалиться, и только сейчас увидел дига. Диг лежал на полу на спине, сложив руки на груди. Энди лихорадочно соображал: если лейтенант Хантер обнаружит бездыханное тело своего начальника, то, скорее всего, он, недолго думая, расстреляет всех в округе мили, а только потом включит свою мозговую деятельность. Что же делать?

Вдруг Люпен пошевелился и медленно поднялся с пола.

— Мерзкая жизнь, — сказал он.

— Я думал, что ты сдох… — признался Энди. — Тайтус…

— Я не Тайтус.

— Не считай меня идиотом! Ты сам выдал себя, когда назвал меня по имени, — хоть Энди и негодовал в душе, снаружи он был совершенно спокоен.

— Тайтус мёртв, — голос дига был твёрд.

— Не может быть…

— Его посадили на электрический стул по обвинению в измене родине и антигосударственной деятельности. Это было в самом начале Беспорядков.

У вампа остался последний аргумент:

— Откуда ты знаешь, о каком Тайтусе…

Диг перебил:

— У меня есть досье всех дигов, существовавших когда-либо в нашей стране. Теперь все из них, кроме шестнадцати, мертвы. Я не буду говорить о роли твоего «Антидиг кодекса», что было, то прошло. А прошлое предаётся забвению. Так вот, среди всех дигов был лишь один Тайтус — Тайтус Лайкентрэп. Я также обладаю информацией и о вас троих: Алекса Б. Шоу, Эндрю Эйнджела и Дж. Дж. Джаджа. Жаль только, что ваша деятельность оказалась бесполезной.

— Как бесполезной? Какая деятельность?

— Ты слышал о такой компании — «ДБР»?

— Нет, — Энди не понимал, к чему клонит диг.

— Скоро услышишь. Какус зовёт на обед?

Энди кивнул. Люпен посмотрел зачем-то в зеркало и пошёл вниз.

— Постой, — заспешил за ним вамп. — А как твоё-то полное имя?

— Джизус, Джизус Люпен.

* * *

Стол был круглым, как при дворе небезызвестного короля Артура. Диг и Энди сели за противоположные стороны стола, а Алекс, Джадж и Хантер расположились между ними; одна половина стола осталась незанятой. Какус заблаговременно поставил на стол свечи, так как электричество в сети то и дело исчезало благодаря непогоде. Пока Набби подавала на стол горячие блюда, Энди наклонился к плечу сотоварища-вампа и прошептал:

— У него не разрядник, а лайтер.

— У кого? — не понял Алекс. — Что?

— У Хантера. Лайтер.

Алекс благодарно кивнул — это была полезная информация. Лейтенант тем временем взял тяжёлую гранёную бутылку и разлил белое вино по бокалам. Вампов не удивило то, что горлышко постукивало о края кубков — руки Хантера немного подрагивали, будто бы его мучила лихорадка. Покончив с этим нелёгким делом, он обтёр ладонью губы, рывком схватил бокал и резко дёрнул его вверх, так что напиток Диониса немного выплеснулся на поверхность стола.

— За Диктатора! — провозгласил он.

Ни вампы, ни крысник не имели ничего против Биг-Тага, узурпировавшего власть в трудное для страны время, сместившего бездеятельных Консулов, погрязших в коррупции, беспринципности и распутстве (так, во всяком случае, писала пресса), а потому ничего не помешало им опустошить рюмки. Никто не успел и глазом моргнуть, как Хантер повторно разлил вино.

Его следующий тост был столь же напыщен, как и первый:

— За нашу Демократическую Республику, самую лучшую страну в мире, где живёт самый счастливый народ!

После этого фонтан красноречия лейтенанта иссяк, и он только изредка, впопад и невпопад, осмеливался встревать в чужие разговоры.

Люпен, как истинный диг, ел и говорил очень мало, предпочитая слушать и наблюдать; Джадж яростно работал челюстями, громко сожалея об отсутствии блюд с кровью. Его краткое замечание по этому поводу было услышано вампами, и они почти одновременно непроизвольно облизнули губы.

Покончив с густым, наваристым супом, Энди полез в карман своего халата, достал крупную белую таблетку и со словами: «Не подумайте, что я наркоман» — проглотил её, запив вином.

— Что это? — поинтересовался Джадж, прекратив на время терзать жареного цыплёнка своим огромным ножом.

— Мультисангин, — ответил Алекс. — Я тоже его принимаю.

Это было печальной необходимостью всех вампов, лишённых возможности еженедельно пить кровь из чужих организмов.

— Позвольте спросить, — Люпен отложил в сторону вилку, — почему вы не принимаете гемоанаболик-альфа? К тому же, он дешевле.

Алекс хмыкнул, а Энди произнёс:

— Потому что гемоанаболик-альфа отрицательно влияет на… — белокурый вамп старательно подыскал словосочетание поприличнее, — на половую функцию.

Лейтенант Хантер при этих словах что-то прошипел сквозь зубы, явно нецензурного содержания, а Люпен повёл себя немного странно: уголок его рта нервно дёрнулся, а пальцы левой руки забарабанили по столу в ритме рок-н-ролла.

— Боюсь вас огорчить, друзья-вампы, но ваша информация противоречит реальному положению вещей. Мультисангин действует сильнее, но именно он имеет это неприятный побочный эффект. Так что ваш друг Джадж может спать спокойно.

Вампы повернули головы и встретились друг с другом глазами; Энди покраснел, а Алекс побледнел. Увидев, что Набби с интересом наблюдает за ними, Алекс уткнулся в свою тарелку. Девушка поставила на стол новое блюдо и с насмешкой на устах ушла. Энди потянул носом аромат: он обожал жареную рыбу.

— Как старый морской волк, я обязан сожрать всё это до крошки! — заявил вамп, окидывая алчным взором тарелку.

— Ты служил на флоте? — Алекс ничего не знал об этой части биографии товарища, но Энди уже вовсю поглощал дары Нептуна.

— Мы завтра утром идём на рыбалку, — пробурчал себе под нос Джадж. — Так сказать…

Лейтенант оторвался от своей рюмки, вытёр рот и тихо сказал:

— Смотрите, поосторожнее. В округе шастают фралиберы, чёрт бы их побрал.

— Кто такие фралиберы?

— Говнюки, — выругался Хантер.

Диг оказался повежливее:

— Fratres Liberales — Свободные Братья, — Алексу это ничего не говорило. — Это повстанцы, отказывающиеся признать власть Диктатора, Биг-Тага. За голову их предводителя, фра Петруса, назначена правительственная награда в двести миллиардов.

— И что же они делают?

— Говнюки, — ещё раз высказался по поводу фралиберов лейтенант.

— Периодически разбирают в разных местах железнодорожные пути, обрывают телефонные провода и линии электропередач, нападают на солдат и тому подобное. Но главное — они изо всех сил поносят Биг-Тага. Им якобы хочется вернуть Консулат, власть народа…

— Недавно они поймали двух скатопистов и до отвала накормили их дерьмом! — сказал Хантер и сыто рыгнул.

— Информация несколько не соответствует действительности, — заметил диг. — Всего лишь бросили бедняг в выгребную яму.

— Недолго они будут прыгать по лесам, — мрачно пообещал Хантер, стукнув зачем-то по столу кулаком.

— Наше дело правое, мы победим, — сказал Джадж, в его исполнении это звучало несколько двусмысленно.

— Естественно, мы победим, — Люпен сделал ударение на слове «мы».

Энди успел наесться до отвала, но продолжал через силу запихивать в себя по рыбке.

— За это надо выпить! — предложил он.

Ради этого была откупорена новая бутылка с крепким вином цвета крови. Все пятеро встали с бокалами в руках.

— За победу! — объявил Хантер.

— За нашу победу! — в унисон ответствовали ему Энди, Алекс и Люпен; Джадж пил молча.

— Извините, я выйду покурю, — Энди встал из-за стола; Алекс, диг и крысник изъявили желание подышать свежим воздухом и присоединиться к нему; лейтенант остался в душной комнате.

Небо было всё ещё тёмным, но дождь прекратился, лишь изредка тяжёлые капли скатывались с небес на землю. Было очень душно, что свидетельствовало о грядущем продолжении буйства стихий. Дым от сигареты поднимался вверх строго вертикально.

— Ну, как твоё новое курево? — спросил Алекс.

— Мне всё равно, какое дерьмо курить.

Джадж, чистивший зубы кончиком ножа и попутно рассматривавший небесные дали, заметил:

— В такие минуты мне хочется думать о Боге…

Алекс не удержался и выругался, мол, он уже живёт четверть века, имеет вполне сформировавшееся мировоззрение и не хочет слушать разный бред о каком-то… и так далее, и так далее.

Энди щелчком пальца выкинул окурок в лужу и прохрипел:

— Что вы, вы можете знать о Боге…

Люпен, до этого тихонько напевавший себе под нос «Красотку в красном», негромко сказал:

— Если вы попадёте к фралиберам, то вдоволь наговоритесь с фра Петрусом о боге, если только не успеете попасть к Всевышнему до этого.

* * *

Когда они вернулись в столовую, то увидели, что на столе стало одной полной бутылкой меньше, а лейтенант Хантер спрашивает у жареного цыплёнка устав караульной службы.

Глава 4. О том, как Алекс и Джадж ловили рыбу

После дармовой пирушки (она закончилась в первом часу ночи, а её участники набились до самых последних пределов, и некоторые из них еле доползли до своих комнат) Джадж положил свои часы на подоконник и накрыл их стаканом.

— В пять часов утра сработает будильник, так сказать.

— Почему не в четыре? — у Алекса получилось: «Пшму не фштыре?», — он безуспешно пытался сфокусировать разладившееся зрение на часах Джаджа.

— Потому что в таком случае, так сказать, нам осталось спать меньше четырёх часов, так сказать!

Дискуссию вампа и крысника прервал громкий раскатистый храп. Энди, не раздевшись, лежал поперёк кровати и спокойно, с чистой душой добродетельного человека спал. Джадж подвинул к кровати три стула и погасил свет. Потом они улеглись: крысник справа от Энди, а Алекс — слева.

* * *

— Вставай! — жаркий шёпот пытался дозваться до глубин сознания Алекса.

— М-м-м…

— Вставай, или я тебя зарежу!

— Джадж-ж-ж?

— Уже шесть часов, скорее просыпайся.

— Джадж-ж… А как же твой будильник?

— Какой будильник?

— А твои часы?

— Мои часы13? Они почему-то лежали на подоконнике. Это случайно не ты перевёл их стрелки на три часа назад, так сказать?

— Нет, Джадж, — Алекс окончательно сбросил с себя оковы сна. — А будильник?

— Что ты заладил: будильник, будильник. Нет у меня никакого будильника!

Мучительно зевая, Алекс попытался подняться, но только сейчас заметил, что его талию нежно охватывает мускулистая рука Энди.

— Джадж, помоги мне!

Когда Алекс освободился от объятий друга, тот вовсю стал хлопать рукой по кровати, ища тёплое тело, но безуспешно. Тогда Энди мучительно застонал, и все, кто его слышал, невольно преисполнились жалостью к нему.

* * *

Озеро, о котором столь много рассказывал Алекс, оказалось жалкой вонючей лужей, более смахивающей на болото. Мутно-зелёный цвет его грязных вод навевал вполне определённые ассоциации. Уши закладывало от непрерывного кваканья лягушек. Алекс положил удочки на землю и присел на корточки, прикрыв лицо ладонями. Джадж не терял времени даром: в руках у него был пластиковый пакетик, из которого он вытряхнул несколько окровавленных ломтей мяса неизвестного происхождения. Алексу показалось, что они ещё шевелятся. Отрезав небольшой кусочек, крысник ловко насадил его на крючок и закинул удочку в озеро. Алекс тоже выполнил эту последовательность операций, и два рыболова замерли в томительном ожидании, ежеминутно сгоняя с открытых участков тела назойливую кровососущую мошкару. Солнце насмешливо наблюдало за ними со своих высот.

Прошёл час. Солнце поднялось над горизонтом ещё выше, разгоняя остатки поредевших туч. В активе и у вампа, и у крысника было по ноль целых ноль десятых пойманных рыб. Лягушки, эти мерзкие, склизкие, прыгающие земноводные, словно издеваясь, начинали квакать ещё громче, пока Джадж не бросил удилище, вскочил с горящими ненавистью глазами и, махая в воздухе зажатой в руке кружкой с чаем, дико заорал:

— Заткнитесь! Merde!

Чай расплескался во все стороны. Алекс, грустно покачивая головой, подумал, что кроме “merde” и “Bon jour” он никогда не слышал от крысника чего-нибудь другого по-французски. Следовательно, несмотря на клятвенные заверения Джаджа, что он усиленно занимается изучением этого благородного языка, на котором творили Гюго, Бальзак и другие не менее выдающиеся личности, кроме этих трёх слов скромный и молодой выпускник Медицинского института не знал. Джадж, не подозревая, насколько упал его авторитет в глазах Алекса, уже успокоился и занялся тем, что его волновало больше всего — утренней булочкой с остатками чая. Как обычно, он великодушно угостил вампа.

Миновал ещё один час. Вдруг поплавок Джаджа плавно ушёл под воду.

— Клюёт! — радостно завопил Алекс. Вскоре улов был в их руках. Это оказалась отвратительная буро-зелёная лягушка с распухшим брюшком; она судорожно сучила лапками. Наверное, несчастное создание ужасно мучилось животом и добровольно решило оборвать свои страдания, заглотив крючок. Алекс скривился от омерзения, но Джадж невозмутимо снял добычу с крючка и сжал её в руке.

— Неужели ты будешь её есть?

— Нет, — ответил крысник, напрягая мышцы и стискивая лягушку в кулаке. Он сжимал её до тех пор, пока из жалкого тельца не перестала сочиться мутная кровь и другие жизненные соки. Алекс ощутил, что вчерашняя еда в его желудке беспокойно шевельнулась, но он сдержал позыв к рвоте. Джадж, откинув трупик в сторону, невозмутимо вытер ладонь о свежепостиранные и выглаженные брюки. Потом он этой же рукой взял остатки булочки и завершил свой завтрак.

* * *

Прошёл ещё час. Результаты были нулевыми, разве только комарьё перестало зверствовать. На том конце озера кто-то спустил лодку. Алекс с помощью своего острейшего зрения определил, что в ней находилось двое человек: мужчина и женщина. Парень сел на вёсла и погрёб к середине водоёма. Горе-рыбаки потеряли всякую надежду что-нибудь поймать и больше смотрели на парочку в лодке, чем на поплавки. Вскоре Алекс разглядел золотые кольца на руках мужчины и женщины.

— Наверное, молодожёны, — Алекс поделился своими наблюдениями с напарником. — Нормальные люди не идут в девять часов кататься на лодке с золотыми кольцами.

— Теперь я мог бы достать их из арбалета, — мечтательно прошептал Джадж, прикидывая расстояние.

— Эй, что она делает? Она же не собирается тут купаться! — всполошился Алекс.

— На середине озера вода чище, — Джадж приставил руку к глазам. Девушка тем временем скинула платье, под которым ничего не оказалось, и прыгнула с борта лодки в воду; мужчина счастливо смеялся.

Алекс присвистнул и усмехнулся:

— Ну и нравы у них тут, в провинции…

Вдруг он почувствовал некоторое давление на грудь. Из кармана рубашки вамп достал целую коробочку мультисангина.

— Можно ли доверять этому дигу? — подумал он вслух. — Интересно, почему смолкли лягушки?

Алекс посмотрел на плескавшуюся девушку, потом на коробочку, широко размахнулся и зашвырнул таблетки в озеро. И в это же мгновение воды вокруг купальщицы вскипели, девушка закричала. Из озера вынырнула огромная пучеглазая голова, обросшая ракушками, вся в водорослях, она раскрыла чудовищную пасть с кинжалообразными зубами в несколько рядов, схватила этими естественными ножами ногу девушки и исчезла под водой, утягивая свою жертву. Мужчина нечеловечески закричал, простирая к своей невесте руки, но было уже поздно, любимая навсегда исчезла из его жизни. Тогда он схватил весло и начал бить им плашмя по воде — разум его немного помутился.

— Дедушка-водяной нашёл себе невесту, — пошутил Алекс, зрачки его глаз расширились от возбуждения.

— Эх, сюда бы динамиту килограмм десять! — высказал свои мысли Джадж.

Наконец, несчастный устал, бросил весло, обхватил свою голову руками и зарыдал.

Джадж и Алекс начали сматывать свои удочки: сегодня был крайне неудачный для рыбной ловли день. Напоследок Алекс ещё раз посмотрел на середину озера.

— Ну и нравы у них тут, в провинции, — сказал он.

Глава 5. Как прошёл завтрак и чем он закончился

Энди проснулся оттого, что кто-то настойчиво пускал солнечные зайчики ему в глаза.

— Чёртов Тайтус, — прорычал он, поворачиваясь на другой бок, но ему уже не спалось. Однако вставать не хотелось ещё больше. Жмуря глаза, белокурый вамп осмотрел комнату. Его товарищи по постели отсутствовали, зато у кровати стоял Люпен, и именно он пускал зайчики с помощью своих диговских непрозрачных очков.

— Прекрати, — буркнул вамп; Люпен перестал забавляться и присел на подоконник.

В комнату ввалились рыболовы, удочки были немилосердно брошены в угол.

— Ну, как? — спросил Энди.

— Никак, — ответил Алекс. — Скукотища… А теперь я буду досыпать…

Он стянул с себя куртку и бухнулся на кровать рядом с Энди.

— Пойду справлюсь насчёт завтрака, так сказать, — Джадж ушёл, осторожно прикрыв за собой дверь. Люпен тихо мурлыкал себе под нос «Мари, Мари…», пока Энди не огрызнулся:

— Заткнись…

Диг замолчал. Возвратился жутко ухмыляющийся Джадж. Алекс приподнял голову с кровати и спросил:

— Чему ты так радуешься?

— В жизни каждого нормального человека есть только три главные вещи: вдоволь и всласть пожрать, потрахаться и выспаться.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Алекс.

— И чем тогда человек отличается от животного? — спросил Энди и получил в ответ:

— Ничем.

Диг почесал кончик носа, выглядывающий из-под очков, и с какой-то горечью произнёс:

— Тогда я и не человек…

— Я имел в виду то, что завтрак уже дожидается нашей честной компании, — сказал Джадж. — Энди, не поднимешься ли ты за лейтенантом?

* * *

— Почему бы и нет, — ворчал Энди, карабкаясь вверх по скрипучей до невозможности лестнице. У двери лейтенанта он остановился, немного подумал и неожиданно отчеканил, непроизвольно вытянувшись в струнку:

— Господин лейтенант, разрешите доложить!

Дверь не открылась, но зато из-за неё раздался непривычно подобревший голос Хантера:

— Валяйте.

— Разрешите пригласить вас на церемонию принятия пищи!

— Разрешаю, — смилостивился лейтенант. — Вольно. Но мне почему-то не хочется завтракать. Не мог бы ты принести мне чего-нибудь такого… солёненького… огурчиков, помидорчиков…

— Слушаюсь! — на лице Энди возникла издевательская улыбка, чего не мог видеть лейтенант через дюймовый слой дерева. — Разрешите выполнять?

— Валяй. Неплохо бы ещё кофейку…

Конечно, Энди и не собирался обслуживать Хантера, он просто передал его пожелания Набби, добавив от себя несколько инструкций по правилам общения с лейтенантом: нужно было всё время стоять по стойке смирно, постоянно спрашивать «Разрешите выполнять», и прочая подобная чепуха, без которой не обходилась сверхсовременная, оборудованная по последнему слову техники (хотя полстраны лежало в радиоактивных руинах) армия Республики.

Когда вампы, Джадж и диг приступили к чаепитию, в столовую вошёл Какус. На лице толстяка горел неестественный румянец, а щёки его неприятно тряслись.

— Вчера наш почтальон женился на девушке из соседнего города, привёз её сюда, ночь они провели на том берегу озера, а сегодня поплыли на лодке назад, — начал он скороговоркой, но у него не хватило воздуха в лёгких, и столь блистательный образец красноречия заглох. С трудом переведя дыхание, он закончил:

— Короче, на них напало подводное чудовище и утащило новобрачную под воду. У почтальона — нервное расстройство, а мэр вызвал по телефону солдат для уничтожения монстра!

— Да, мы были на озере, когда это произошло, ловили рыбу и всё видели своими глазами и ушами, — как можно более скучающим голосом сказал Алекс.

— Как, вы ловили рыбу?! — у Какуса от удивления глаза чуть не вывалились из глазниц.

— Ну да, рыбу. Только ничего не удалось поймать.

— Вам никогда не удалось бы там ничего поймать. Воды нашего озера мертвы уже лет десять, и ничего, кроме лягушек и парахолерного вибриона, в них не водится. И ещё этого монстра, — вспомнил Какус. — Эту воду и пить-то нельзя!

Алекс почему-то захлебнулся чаем.

— Нет-нет, для приготовления пищи мы используем привозную воду.

В холле застучали тяжёлые кованые ботинки. Определённо, это были солдатские ботинки, и от этих звуков вампы осторожно отставили в сторону чашки. Чья-то грубая рука нещадно задёргала шнурок звонка.

— Эй, хозяин! — донеслось из холла. Какус вскочил со стула, вытер руки о передник и поспешил навстречу к нежданным визитёрам.

У стойки стояло четверо солдат, у двоих из них руки предупредительно лежали на разрядниках. У каждого на груди блестела серебряная эмблема полевой жандармерии. На лице хозяина появилась самое угодливое, подхалимное выражение, которое только можно представить.

— Чем могу служить, господа жандармы? Набби, чёртова дура, принеси нашим дорогим гостям пива!

Старший из жандармов, с нашивками капрала, долго рассматривал государственный флаг, но ничего не надумал и приступил к исполнению своих служебных обязанностей:

— Не видели ли вы каких-либо подозрительных лиц?

— Кончено, видел, — с готовностью отозвался Какус. Вампы, слышавшие весь диалог слово в слово, тихо отодвинули свои стулья от стола, Энди с тоской посмотрел в окно. — Позавчера весь вечер вокруг города гоняла банда трайкеров… А месяц назад в моей гостинице умер какой-то подозрительный тип без документов, и мне пришлось хоронить его за свой счёт.

— Всё?

— Всё!

— Вкусное пиво… А дай-ка нам свою учётную книгу. А сам посмотри нашу, с цветными картинками.

Один из жандармов протянул Какусу толстый альбом, на каждой странице которого была фотография особо опасного преступника, занимающегося антинародной деятельностью.

— «Враги народа», — прочитал Какус вслух на обложке.

— Если увидишь знакомое лицо, то… — капрал замолчал, с подозрением вглядываясь в каракули Какуса в учётной книге. Хозяин гостиницы старательно листал альбом, внимательно рассматривая каждую фотографию.

— У, какая злобная морда!

— Это вамп по фамилии Шоу. Опасный террорист, гнусный пасквилянт и жестокий убийца. Ты его видел?

— Нет, ни разу в жизни! — клятвенно заверил Какус. — Меня поразили его дикие глаза… А это кто?

— Это — его сообщник, тоже вамп. Его фамилия… чёрт, ребята, как его фамилия?

— Нам бы ещё пивка, — прогундосил один из жандармов. — А фамилия его… чёрт, Купидон, что ли… там на обороте написано…

— Да-да, я вспомнил, Эндрю Купидон. Тоже мерзкий писака, сикофант и ренегат. И, по некоторым сведениям, скатопист.

— Набби, ещё пива господам жандармам! — заорал Какус. — Нет, господин капрал, ни одного знакомого лица. Такие мерзкие рожи я бы сразу запомнил!

Капрал отшвырнул учётную книгу и взял холодную пенящуюся кружку.

— Вы слышали, что в нашем озере завелось страшилище вида ужасного?

Но жандармы не проявили никакого интереса к сенсации. Высосав две кружки пива, капрал сплюнул на пол.

— Боюсь, но нам придётся обыскать твоё заведение, проверить соответствие записей действительному положению вещей.

— Да ну его в баню, — тихо заметил один жандарм.

— Это наша обязанность, Копфер. Совсем рядом тут орудуют фралиберы, шныряют трайкеры. Вчера мы подстрелили одного такого засранца, — сообщил он Какусу, дружески хлопая его по плечу. — Эй, хозяин, чего ты побледнел?

— Ну что вы, господин капрал! — заегозил Какус, пытаясь скрыть охватившее его беспокойство.

Энди и Алекс нервничали не меньше его. Джадж спокойно ковырял ножом в зубах, а Люпен тихо напевал «Шестьдесят шесть», с интересом наблюдая за всеми сквозь очки.

— В чём дело, капрал? — ни Алекс, ни Энди не сразу узнали этот голос. Это был голос лейтенанта, причём звучал он абсолютно трезво, что весьма удивило Энди. — Я — лейтенант VI отдела Службы Государственной Безопасности Хантер. Вольно, капрал Ванс, я понимаю, это ваша обязанность. Вот мои документы.

— Ну что вы, господин лейтенант…

Тем не менее, жандарм взглянул на трёхглазую эмблему, приколотую с внутренней стороны кителя Хантера, и внимательно просмотрел протянутые ему документы.

— А почему вы не зарегистрированы в гостиничной книге? — спросил жандарм Копфер.

— Ко мне нужно обращаться «господин лейтенант», и выплюньте жвачку изо рта, когда разговариваете со старшим по званию!

— Извините, господин лейтенант, но…

— Я нахожусь на правительственном задании, и если скажу вам ещё хоть что-то, и меня, и каждого из вас будет ждать трибунал! — Хантер звонко чеканил каждый слог, чем привёл жандармов в некоторое замешательство; слово «трибунал», в соответствии с бессрочным военным положением, было эквивалентно смертной казни.

— Да-да, извините, господин лейтенант, — капрал вернул бумаги и двинулся к выходу.

— Почему же вы так побледнели, капрал Ванс! Вы всего лишь исполняете свою работу. Будьте бдительны!

— До свидания, господин лейтенант.

Стало тихо. Настолько, что можно было чётко расслышать негромкие звуки из радиоприёмника над стойкой Какуса: «Иденфреш со вкусом горелой резины — это не только две калории, но и три-четыре часа непрерывной свежести во рту!»

Но потом зажужжали мухи, и жизнь вернулась в своё русло. Какус вытер полотенцем вспотевшее лицо и с ожиданием посмотрел на лейтенанта. Тот расстегнул воротничок, небрежно сгрёб свои документы в карман и начал подниматься наверх.

— Какус, бутылку «Сан виски» в мою комнату, — приказал он напоследок.

Но через несколько минут в холле вновь послышался топот солдатских ботинок. Только это были не жандармы.

— Эй, хозяин, где тут у вас Биг-Солт-Лейк? — весело спросил один из пяти солдат, ввалившихся в гостиницу. Какус, махая руками, объяснил, как проехать к злополучному озеру.

— А кто вы такие будете, ребята?

— Мы — те, кто ошибается только один раз. Нас вызвал ваш мэр разобраться с каким-то глубоководным мутантом, — охотно разговорился солдат. — И ещё нам обещали выпивку за счёт мэрии. Пива, хозяин!

Сапёры осушили по три кружки и, вовсю травя анекдоты, ушли.

— По-моему, Кайф становится слишком оживлённым для нас двоих, — сказал Энди, Алекс полностью согласился с ним.

Через час в озере, носившем гордое название Биг-Солт-Лейк, раздался взрыв, поднявший в небо мутные грязные воды. Полгорода присутствовало на этом знаменательном событии, хоть как-то разнообразившем спокойную и отупляющую жизнь провинции. Но вампов не было там. Их не было и в самой деревне. Они шли по лесу строго на юг, периодически сверяясь с компасом и радиометром. Джадж плёлся за ними, на ходу жуя булочку и запивая её чаем. На спине его болтался арбалет.

Глава 6. В лесу

Переночевали усталые путники под открытым небом, на лесной опушке, неподалёку от старой заброшенной дороги, потрескавшейся от времени. На Джаджа были переложены все хлопоты по приготовлению пищи, тот и не был против. Когда вампы проснулись, солнце стояло высоко в зените, а на костре аппетитно потрескивало жаркое из какого-то крысоподобного животного.

Энди долго потягивался и зевал, раскинув в стороны руки, он словно проверял восстановившиеся за ночь силы. Алекс в это время лежал на спине и отрешённо смотрел в небо, даже карабкающийся по носу вампа муравей не тревожил его спокойствия. Но запахи, от которых у Энди давно уже текли слюнки, давали о себе знать, и желудок Алекса громко заурчал. Вамп встал, встряхнулся и сел рядом с другом у костра.

Пламя жадно пожирало дрова, Джадж следил, чтобы мясо не подгорело. Энди, не отрывая взгляда от потрескивающих в костре поленьев, поднёс раскрытую ладонь к огню.

— Градусов шестьсот, — заявил он; Алекс ухмыльнулся.

Жаркое было готово. Пока крысник занимался дележом, Алекс помахал в воздухе невесть откуда взявшимися чёрными очками и нацепил их на нос.

— Похож я на дига? — осклабившись, спросил он.

Огонь плясал на непрозрачных стёклах. Теперь настал черёд смеяться Энди.

— Ты похож на идиота в чёрных очках.

Алекс кинул очки в костёр, и они с Энди долго с удовлетворением смотрели, как пламя плавит корчащийся пластик.

— Жрите! — приказал Джадж.

Наевшись до отвала, обжигаясь и облизывая пальцы, они распили бутылку вина, прихваченную заботливым Джаджем у Какуса.

— И жизнь хороша, и жить хорошо! — с чувством высказался Алекс, откинувшись на пожухлую траву и поглаживая приятно потяжелевший живот.

— Знаете, что поведал мне Люпен про Диктатора, Биг-Тага? — спросил Энди.

— Нет. Расскажи!

— На одном из правительственных совещаний Биг-Таг сказал: «В нашей стране будет царить справедливость» — и добавил: «Как я её понимаю».

— Хм, — нахмурился Алекс.

— Что — «хм»?

— Это может означать то, что Люпен состоит в его ближайшем окружении, и, следовательно, является одним из трёх Биг-Таговских дигов. Никто не помнит, как их зовут?

Обычно всё всегда запоминал Энди, но сейчас на помощь пришёл Джадж:

— Кейн, Чеймус и Джудас. Посмотрите, какие красивые облака!

Алекс приоткрыл один глаз, взглянул вверх и от злости аж плюнул:

— Говно! — но тут он вспомнил, что работает над окультуриванием своей речи. — Облака, конечно, что надо, но мне от их вида почему-то хочется блевать…

— Кейн, Чеймус и Джудас… — задумчиво повторил Энди. — Как знать, не меняют ли диги своих имён с такой же лёгкостью, с которой красивая девушка выскакивает замуж… И тогда Джизус Люпен вполне может оказаться Джудасом Икс…

— И всё-таки облака очень красивые, — сказал Джадж.

Алекс с ненавистью вперился в небо, но не увидел в нём ничего прекрасного. Он хотел выругаться, но не стал делать этого. Энди смахнул со щеки комара, глотнул из бутылки и полным сочувствия голосом сказал:

— Можешь засунуть эти облака себе в задницу, Джадж.

Крысник жутко обиделся, поднялся с земли и побрёл в сторону — отлить скопившуюся в мочевом пузыре жидкость.

— Как ты думаешь, Энди, не завербован ли Джадж следить за нами?

Белокурый вамп выплюнул изо рта травинку и отрицательно покачал головой.

— Вообще-то я тоже так думаю, — Алекс допил остатки вина. — Я просто так спросил.

Алекс привстал и зашвырнул пустую бутылку подальше в кусты. Оттуда раздалась глухая неразборчивая брань Джаджа — крысник сделал круг в поисках укромного местечка.

Вечером они наткнулись на колючую проволоку, кое-как натянутую между сгнившими столбами. Местами проволока проржавела и рассыпалась в пыль, так что это было чисто эфемерное препятствие. Здесь, на этой границе заканчивались лесные девственные заросли. За колючей проволокой начинался громадный пустырь, покрытый лишь полумёртвой травой.

— Эй, смотрите, что я здесь нашёл! — подал голос Алекс.

Джадж и Энди подошли ближе и увидели большой жестяной щит, покачивающийся на провисших проводах. На щите кто-то умело намалевал красной краской профиль тигра, оскалившего пасть. Джадж потрогал рукой рисунок, он был очень старым, краска успела в нескольких местах отвалиться. Крысник приподнял щит и прочитал на обратной его стороне почти стёртую надпись:

— «Химический завод Стю Пайна… Государственная собственность… Запрещено…»

— Этот Пайн не родственник ли нашего специалиста по искусственному интеллекту, профессора Бэзила Пайна? — улыбнулся воспоминаниям Алекс.

Энди взглянул на радиометр и перешагнул через колючую проволоку в том месте, где она спускалась чуть ли не до земли. Начинало темнеть, и неплохо было бы найти место для ночлега. Минут через пятнадцать они подошли к постиндустриальным пирамидам — заброшенным химическим цистернам восьмиметровой высоты. Каждая из них вмещала не менее пятисот баррелей.

— Советую упасть здесь, — сказал Энди, но Алекс подозрительно посмотрел по сторонам:

— Не нравится мне здесь. Идёмте дальше…

С каждой минутой темнело всё сильнее, но Алексу почему-то не хотелось оставаться рядом с цистернами.

— Я слышу шум… — Энди остановился.

— Да, это шум трайков, — Алекс повернул голову в сторону источника звука. — Три трайка. Нет, четыре. Движутся прямо к нам.

— Тогда нам нечего бояться. Трайкеры — мирные ребята, если только не попасть им под колёса. Они не любят только законников.

— Как знаете… так сказать, — процедил Джадж.

— Прошу тебя, только не стреляй!

Они отошли к ближайшей цистерне, чтобы по чистой случайности не превратиться в кучу фарша. Вскоре вокруг них с диким рёвом кружились три трайка, извергая тучи чёрного дыма, а четвёртый, видимо, предводитель, остановился, ослепив их мощнейшим прожектором-фарой.

— Эй, кто вы такие? — гаркнул он, пересыпая свою речь самыми грязными ругательствами, какие мог придумать только воспалённый человеческий мозг.

— Мы всего лишь странники! — крикнул Энди, безуспешно стараясь перекричать грохот четырёх работающих на всю мощность двигателей. Алекс закашлялся от окружившего их смрада. Трайки перестали выделывать круги и резко остановились, хотя и не заглушили двигатели. Они посовещались о чём-то между собой (Энди пробовал почитать по губам, но у него ничего не вышло) и крикнули, что отвезут их в штаб, там уж решат, что делать с нарушителями священной границы.

— Мы ничего не нарушали! — возмутился Алекс, и за это был облит сквернейшими оскорблениями.

Их самым бесцеремонным образом посадили на трайки, и четыре монстрообразные трёхколёсные машины рванули с места. Они ехали приблизительно на юго-восток и через семь минут были на месте.

Глава 7. Трайкеры. Акт первый

Штаб трайкеров находился, естественно, в единственном уцелевшем цеху старого, заброшенного химического завода. Трайкеров там было — не сосчитать. Они сновали повсюду, как тараканы, и занимались всем, чем только можно было: ругались по-чёрному, жрали из консервных банок голыми руками и запивали прямо из бутылок, чинили или перекрашивали свои трайки, играли в карты и другие азартные игры, дрались, кололи наркотики себе и друзьям, курили по несколько сигарет одновременно, жадно целовались (причём в этом участвовали лица как разных, так и одного пола, вторых даже было больше), наносили татуировки на самые немыслимые части тела и так далее. У Алекса и Джаджа прямо глаза разбегались, Энди шепнул им: «Не беспокойтесь, всё будет хорошо». Однако спокойствия на душе у всех троих не было.

Гроссмейстер (так трайкеры называли своего предводителя) сидел в привилегированной части цеха, где работали вентиляторы, разгоняя вонь немытых тел, грязной одежды, машинного масла, топлива, мочи и кала. Трайки располагались в другом конце цеха, где был и главный выход. Гроссмейстер восседал на кресле поломанного подъёмного крана, метрах в двух от земли. У его ног какая-то развратного вида девица жевала вечную резинку и демонстративно раскрашивала ногти во все цвета радуги. И хотя там могло поместиться ещё человек десять, больше на кране не было никого. Гроссмейстер, молодой мужчина (как и большинство трайкеров) с неестественно белыми волосами и красными глазами был очень неразговорчив и неулыбчив. Его циничные глаза могли внушать всё, кроме надежды на лучшее будущее. Со скучающим видом он выслушал доклад своего подчинённого, потом отшвырнул окурок вниз (его подхватил какой-то чумазый трайкер) и холодно уставился на незваных пришельцев.

— У многих на куртках изображение тигра, — шёпотом поделился наблюдениями Джадж. — Это их эмблема…

— Вы вторглись на нашу суверенную территорию, — сказал, наконец, гроссмейстер. — И по законам нашего… братства… должны заплатить налог — по миллиарду с рыла.

У Энди не было таких денег, у Алекса тоже. Вампы посмотрели на Джаджа, но тот с самым мрачным видом поглаживал лезвие своего любимого ножа.

— Может, их надо обыскать? — подала голос девица, которой наскучило возиться с ногтями. — И конфисковать то, что запрещено провозить через нашу территорию.

Вот это было совсем плохо. У Энди в сумке находились согревающие его сердце пачки «Тутанхамона», да и его товарищи не покинули гостиницу Какуса с пустыми руками.

Но не успел гроссмейстер отдать соответствующие распоряжения своим громилам, ловившим каждое его слово, как шум в цехе постепенно прекратился, а на сцене появилось новое действующее лицо. Мимо пленников стремительной походкой прошёл трайкер, весь в чёрной коже, в руках он нёс толстую чёрную книжицу. По лестнице он поднялся на возвышение, в цехе стало совсем тихо, трайкеры побросали все свои дела и сгрудились поближе. О вампах и крыснике на время позабыли. «Уж очень он похож на проповедника», — подумал Энди, так оно и оказалось.

Пастырь заблудших трайкерских душ открыл свой фолиант, полистал его, захлопнул, потряс им в воздухе над головами своих грешных собратьев и сказал:

— Братья и возлюбленные сёстры мои! Сегодня, в этот священный для нас день, мы мы чтим память святого великомученика Майка Акселератора, погибшего десять лет назад в неравной схватке с этими говёнными тайверами, пусть их души навечно канут в бездну.

Проповедник достал из кармана маленькую бутылочку, смочил горло и продолжал:

— Чада Судного Дня! Внемлите словам своего покорного слуги! Насилие вызывает насилие, как говорил великий Александер Инфинитус. Пусть же огонь гнева вечно будет гореть в ваших честных сердцах.

В общем, проповедник говорил много, напыщенно, часто несвязно, но зато пылко; в нескольких местах его проповеди трайкеры кричали от удовольствия: «Браво, Старый Ник!», — хотя он был совсем не стар, ему было лет тридцать. Его речь была полна жаргонными словечками, которые понимали лишь трайкеры. Старый Ник грозил страшными проклятиями тайверам, то есть грязнокасочникам, гаверам, то есть правительству, и бикерам, то есть всем остальным ублюдкам, и обещал вечные блаженства истинным трайкерам, свято соблюдающим все две трайкерские заповеди. Конечно, и ругался служитель этого языческого культа так же, как и все его собратья-трайкеры. Напоследок Старый Ник занялся отпущением грехов:

— Властью, данной мне Дэзом Макинасом, отпускаю вам, братья и сёстры, все ваши грехи, вольные и невольные, смертные и не совсем смертные, прошлые и грядущие, и так далее, и тому подобное, сейчас и навеки веков, аминь!

Старый Ник взял бутылочку, открутил зубами пробку и стал брызгать «сией благословенной жидкостию» на радостно вопящих трайкеров. Вампы почувствовали запах плохой водки. На этом всё и кончилось. Проповедник перекрестил своих слушателей и стал спускаться по лестнице. За целый час наставлений он, конечно, устал, а потому чуть не грохнулся вниз, после чего ругался, как настоящий чёрт.

Осчастливленные трайкеры расходились по местам и начали заниматься своими делами. Старый Ник подошёл к пленникам и по-приятельски кивнул гроссмейстеру.

— Старый Ник, дружище, что мне делать с этими тремя? — спросил гроссмейстер.

— А что такого они натворили? — он даже и не взглянул на вампов.

— Нарушили нашу священную границу. И, может быть, являются тайверскими шпионами.

Энди было бы интересно знать, почему гроссмейстер так решил. Но ещё больше ему хотелось бы никогда не услышать следующих слов проповедника:

— Та повесить их, и дело с концом. Меня больше волнует состояние своего трайка.

Старый Ник сел за стол с разнообразной едой, сжевал кусочек солёного мяса и только сейчас посмотрел на нарушителей священных границ. И наконец Энди вспомнил, где видел это лицо раньше. Правда, тогда Старый Ник был бородат, а сейчас более-менее выбрит и причёсан. Это был брат… страшно подумать… дига Тайтуса, тогда его звали Диккенс. Алекс не узнал его, а Джадж никогда не видел вплоть до этого момента.

— Хотя подождите, — Ник Диккенс впился зубами в куриную ножку фирмы «Дауген». — Мы можем устроить на рассвете жертвоприношение великому Дэзу Макинасу, в память всех наших мучеников, павших в борьбе за правое дело против мучителей и угнетателей человеческого достоинства.

Вампы похолодели, а рука Джаджа замерла на рукояти ножа. Но нельзя было не принимать во внимание двух трайкеров-телохранителей, нацеливших в пленников сверкающие палицы станнеров-цереброшокеров.

Глава 8. Трайкеры. Акт второй

…Старый Ник быстро утолил голод, хватая со стола всё, что попадёт под руку. Гроссмейстер не стал ждать окончания его трапезы и ушёл спать в единственную отдельную комнату, оставив право решить судьбу двух вампов и крысника своему помощнику и другу. Крашенная девица хотела последовать за ним, но была грубо отторгнута с помощью тяжёлого ботинка. Обиженно надув губки, она затесалась в толпе простых трайкеров.

Старый Ник, насытившись, немного подобрел.

— Берите стулья, вампы, и садитесь. Музыку? Эй, Лысый Лоренцо, вруби нам чего-нибудь погромче для улучшения пищеварения!

Невысокий трайкер, лысую башку которого обтягивала чёрная косынка с черепами, лениво встал из-за стола, подошёл к проигрывателю лазерных дисков, грозно ощетинившемуся огромными стереоизлучателями, и включил этот агрегат. Грохот ударников, рёв гитар и нечеловеческий визг солиста немилосердно атаковали барабанные перепонки, заглушив все другие звуки. Неподалёку, метрах в пяти, прямо на полу спало несколько усталых трайкеров, но они и ухом не повели, лишь один повернулся на другой бок.

Старый Ник заученным до автоматизма движением отправил в рот стопку водки, сказал: «Ништяк!», — пододвинул стул и сел лицом к пленникам.

— Лысый Лоренцо, что мне делать с этими тремя грешниками, отступившими от истинного пути?

— Да пёс с ними, пусть бредут своей дорогой.

— Если б я следовал всем своим советам, то б… — Старый Ник достал огромную деревянную трубку и с наслаждением закурил. — Вот кто даёт настоящие, дельные советы, так фон Ванн. Когда он обещал приехать?

— Не знаю.

Старый Ник выругался и вновь воззрился на пленников.

— У тебя хорошие ножи, крысник. И арбалет тоже. Я хотел бы забрать их себе, но я чту закон оружия. Держу пари, что у тебя под одеждой спрятано вдвое больше ножей.

— Ты угадал, — неподвижное лицо Джаджа дрогнуло.

— Мне всегда нравилась ваша шатия-братия, крысник. Вы знаете своё дело. Пожалуй, я отпущу тебя… если только ты позволишь заглянуть в твой рюкзак.

Вампы с напряжённым интересом посмотрели на товарища, а тот, к их превеликому удивлению, открыл свою сумку и швырнул её к ногам брата Тайтуса.

— Лоренцо! — Старый Ник шевельнул ногой, ему было лень ковыряться в чужих вещах, и он поручил это важное дело своему соратнику. Лысый трайкер нагнулся над рюкзаком и почти сразу же выудил на свет две бутылки «Сан виски». Вампы переглянулись.

— Нужно было бы забрать у вас обе, но мы не паршивые гавы-законники, — гордо улыбнулся Старый Ник. — Но великий… дьявол, как его, Лоренцо?.. завещал делиться. «Делиться, делиться и ещё раз делиться», — вот его святые слова. Лоренцо, как его звали?

— Э-э-э… — Лысый Лоренцо наморщил лоб, но ничего не припомнил и выбранился. — Не помню. Но фон Ванн обязательно знает.

Итак, одна бутылка была конфискована. Затем Лоренцо обнаружил металлический ящичек.

— Это накс? — зажглись его глаза. — «Эв-та-на-зин, 20 см. доз». Ник, ты знаешь, что такое «эвтаназин»?

— Неа. Где же этот фон Ванн? Вечно его нет, когда он действительно нужен!

— Это яд, — подал голос Алекс. — Двадцать смертельных доз в одной ампуле.

Старый Ник задумался, его обуревали сомнения.

— Что-то я тебе не верю. Маленький Вик, подойди сюда, — позвал он одного из трайкеров-шестёрок, по каким-либо причинам не имевших собственного трайка. — Хочешь опробовать новый накс? Гораздо лучше препарата «Б»!

Маленький Вик с огромной радостью затряс головой. Через минуту он лежал на полу, а температура его тела постепенно сравнивалась с температурой окружающей среды. В любом случае, он умер абсолютно безболезненно.

— Да… — Старый Ник был удивлён и огорчён, причём вовсе не из-за смерти своего собрата. — Ты был прав, вамп. Хорошо, крысник, ты свободен. Можешь переночевать здесь, если хочешь. Снаружи по ночам бегают гигантские крысы, держу пари, что таких больших ты ещё не видел! Как тебя зовут?

— Джадж. Если там крысы, то моё место — там.

Усталость Джаджа моментально испарилась, едва он услышал о крысах. Движения его стали резкими, точными и бесшумными. Однако он остался до окончания судебного процесса над своими товарищами-вампами.

Старый Ник заколотил трубкой по ножке стула, выбивая пепел. Его обуревали тягостные сомнения.

— Отпустил бы ты нас, земляков твоих, Диккенс, — негромко, но выразительно сказал Энди, с удовольствием наблюдая за удивлённым выражением на лице Алекса, тот ещё не вспомнил из прошлого кратковременный эпизод встречи с трайкером. — Мы тоже родились и выросли в Гифе, Ник Диккенс.

Тут Энди немного погрешил истиной: со времени своего рождения, которое произошло совсем в другом государстве, за пределами Республики, и до момента жительства в Гифе, небольшом приморском городке, где он умудрился поступить в Университет, белокурый вамп побывал ровно в шестнадцати населённых пунктах.

— Вы из Гифа? Вот так встреча. Что-то я вас не припоминаю…

До Алекса, наконец, дошло, в чём дело, и он включился в разговор:

— Мы были лучшими друзьями твоего брата, незабвенного Тайтуса. К сожалению, жестокая судьба навеки разлучила нас…

— А!.. Припоминаю! Тайтус вечно якшался со всякими мерзопакостниками. Что ж, если такое дело, вы вольны. Только поклянитесь, что у вас нет ни курева, ни наркоты!.. Некоторые наши братья пристрастились ширяться, чтоб их так разэтак!

— Клянусь, — сказал Алекс с чистой совестью.

— Клянусь, — сказал Энди с непроницаемым лицом и честными-пречестными глазами.

Старый Ник отпустил трайкеров со станнерами и развалился на стуле.

— Бедный Дэз Макинас — он опять остался без жертвы. Хотя… Ребята, засуньте-ка Маленького Вика в холодильник — утром мы устроим неплохое представление.

Джаджа уже не было в цехе — дождавшись разряжения обстановки, он без лишнего шума исчез.

— Куда же вы топаете, вампы? — полюбопытствовал Лысый Лоренцо.

— Строго на юг.

— Хм. В нескольких километрах на юге находится огромная радиоактивная котловина, к ней нельзя подойти ближе, чем на сто метров. Поэтому вам надо свернуть на юго-запад, что ли.

— Спасибо за предостережение, — Энди достал из кармана весьма потрёпанную, протёртую до дыр карту и погрузился в её изучение.

Трайкеры погасили разом все прожекторы, освещавшие цех, наступала пора ночного сна. Ворота цеха были предусмотрительно закрыты на стальные засовы. Джадж остался снаружи наедине с крысами.

Ночь приняла землю в свои владения.

* * *

Утром крысник разбудил вампов, он был усталый, но счастливый. Левая брючина Джаджа была порвана и пропитана кровью, но мерзкие создания-переростки жестоко поплатились за это семью своими лучшими членами.

— Вам пора в путь, — сказал Старый Ник, когда они легко позавтракали. — Гроссмейстер не хочет, чтобы вы присутствовали на церемонии жертвоприношения.

— Кстати, Диккенс, — прошипел Энди в ухо этому служителю трайкерного культа. — Где бы мне найти Тайтуса?

Старый Ник отпрянул, дружелюбия его как не бывало.

— Что я, сторож брату моему? — он развернулся и ушёл.

Глава 9. Опять в лесу

На вечернем привале наши путники решили обсудить меню на ужин.

— Предлагаю выпить по пол-литра водки и завалиться спать, — сказал Энди.

— У тебя есть водка? — всполошился Алекс.

Энди скромно потупил глазки.

— Маловато, — Алекс с надеждой посмотрел на Джаджа, может, тот откажется от своей доли спиртного, но крысник был занят думами о другом.

— У меня есть пакетик с красной рыбой, — сказал он, почесав колючий подбородок.

— Понимаешь ли, любезный Джаджи, рыбу необходимо уметь готовить, иначе это будет бесполезная трата продуктов, времени и сил, — сказал Энди.

— По-моему, Энди, ты у нас старый морской волк, так что… — Алекс с улыбкой посмотрел на друга, но тот прикрыл глаза и отрицательно покачал головой.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

Алекс порылся сначала в своей памяти, потом в сумке и сказал:

— Лично у меня есть коробка говядины.

— Знаем мы эту говядину — её нужно три часа вымачивать, иначе об неё зубы сломаешь.

— Можно пожарить кровяную колбасу, — но это предложение Энди почему-то не встретило активной поддержки со стороны общества.

— Может, ты поохотишься, Джаджи?

Крысник задумчиво оглядел забинтованную ногу (один гигантский грызун оказался на редкость живучим) и начал демонстративно чистить ножом ногти.

Через три часа было совсем уже темно, а они всё спорили. Кончилось дело тем, что Алекс нажрался сырой говядины, Джадж съел весь пакетик красной рыбы и запил её глотком «Сан виски», а Энди сначала выхлебал бутылку водки «Дауген», после чего чуть не подавился кровяной колбасой.

Костёр так и не разводился. Легли спать они с отвратительно мерзким настроением, ногами друг к другу. Джадж перед сном пересчитал запас стрел для арбалета и воткнул рядом с собой в землю нож. Никто не пожелал другу спокойной ночи.

* * *

Утром настроение и самочувствие было ещё хуже. Джадж с мрачным как никогда лицом и зверски диким взглядом отошёл подальше и начал медленно точить свои ножи, заполняя воздух скрежещущими звуками.

Энди мутными глазами вылупился на пустую бутылку, а потом решил наметить дальнейший маршрут. Развёрнутая с трудом карта почему-то не поддавалась его пониманию. Вамп долго изучал её, пока у него не вырвалось крепкое словцо.

— Чёрт возьми! Что-то я не вижу населённых пунктов поблизости. «Операция проходила без применения обезболивающих наркотических средств, но завершилась полным успехом. Правда, пересаженный глаз пока не видит…»

— Это газета, а не карта, хе-хе, — Алекс зевнул во весь рот, встал, потянулся и приступил к утреннему умыванию, заключавшемуся в поливании головы и лица водой из фляги.

Энди нахмурился и спрятал газету в задний карман брюк — своеобразный контейнер для заменителей туалетной бумаги.

— Вот задница, — сказал Алекс. — Мы опять забыли запастись туалетной бумагой.

Энди водил пальцем по карте, наконец-то увидевшей белый свет, и что-то бормотал себе под нос.

— Так где же мы остановимся в следующий раз, так сказать? — Джадж подошёл к вампам, крутя в левой руке нож вокруг его центра тяжести.

— В деревушке под названием Данпетрус.

— Когда-то это был крупнейший индустриальный город, но сейчас там одни развалины, — сказал Алекс. — Мы поселимся в одном из пустых домов на окраине, а потом обожрёмся, обопьёмся и ещё кое-что, рифмующееся с этими двумя.

На лицах вампов появилась гаденькая улыбочка.

— Нет, нет, я в этих делах не участвую! — Джадж от праведного негодования взмахнул ножом, при этом острая сталь прошла в сотых долях дюйма от кончика носа Энди.

— Три плюс два плюс один, — сказал Энди немного ошеломлённо.

— Что ты считаешь?

— Количество комбинаций, — загадочно ответил Энди. — Только не подумайте, что я какой-то паршивый диг.

Джадж грубо и бесцеремонно выдернул у вампа карту, покрутил её в руках, вернул, потом взвалил на спину сумку, арбалет и другие свои принадлежности и, ни слова не говоря, бесшумно исчез в северном направлении, по-английски.

— По-моему, он немного перепутал стороны света, — сказал Алекс.

— Хм. Понять этих крысников-психопатов невозможно, Алекс, но мне кажется, наше общество ему опротивело.

— Естественно, ежедневно видеть две наших рожи — не слишком большое удовольствие. Но всё-таки хорошо, что он ушёл. У меня в его присутствии холодеют руки и ноги, — признался Алекс.

— Наверное, это любовь, — усмехнулся Энди. — Давай завтракать.

— Давай.

Поели они с аппетитом, без того напряжения, которое вызывалось присутствием Джаджа. Энди расщедрился и поделился остатками кровяной колбасы — то, что он не смог запихать в себя вчера вечером (он-то пытался, да оно вылезало обратно, да ещё в чьей-то компании). Вдруг Алекс навострил уши и поднял вверх указательный палец — в кустах кто-то ломился, причём по курсу прямо к ним, и это никак не мог быть Джадж. Энди успокаивающе махнул рукой — в случае чего они сумеют за себя постоять.

— Добрый день, дети мои. Приятного аппетита, да благословит Господь вашу скромную трапезу, ибо в священном писании сказано: Panem et circenses14, что значит… о! чёртова коряга!

Глава 10. Лицо духовного звания

Конечно, такая встреча в лесу казалась совершенно невероятной. Какой-нибудь недобитый диг тут же подсчитал бы вероятность такого события — 0,0000082 процента. При этом не учитывается возможность того, что два несчастных вампа вообще могли никого не встретить. Но, так или иначе, сквозь кусты (словно нарочно избрав самые густые заросли) к ним ломился не кто иной, как вамп и философ, патер П. М. Гордон собственной персоной, небезызвестный читателям первой части хроник «Постапокалипсиса».

— Патер Гордон! Вы ли это?

— Гордон, просто Гордон, друзья мои, — он вытер платком вспотевший лоб, потом протёр пенсне. Ему было от чего взмокнуть — на спине он тащил огромный картонный короб, обклеенный рекламами различных обувных фирм — «Кинг», «Ашрум», «Бейли Нокс» и другие. Одет патер был в точности так же, как и несколько лет назад — фиолетовый плащик, обвислая коричневая шляпа, чёрные джинсы. Духовную особу в нём выдавали лишь белый воротничок (удивительно, но он был действительно белым) и увесистый томик Библии с иллюстрациями Гюстава Доре. Энди отметил и то, что от Гордона не пахло спиртным, но это так, между прочим. Алекс радостно улыбался, не забывая подозрительно погладывать по сторонам.

— Привет, Гордон, — сказал он. — Ты ненароком не наткнулся на крысника?

— Увы! — патер скинул короб с плеч на землю и осторожно уселся на него. — Именно поэтому я и не вышел к вам сразу — я испугался грубого голоса сей человеческой особи.

Энди небрежно махнул рукой:

— Этот крысник дрожит перед нами, как осиновый лист, и повинуется каждому моему слову, — он мог так говорить, потому что Джадж был уже далеко. — Но надоел своей услужливостью до ужаса, и мы его прогнали.

— Est modus in rebus15, — провозгласил Гордон. — Как сказано в священном писании… Только вы не ходите туда, — он махнул рукой в направлении, откуда появился. — Я там оставил… небольшую кучу.

— Какую кучу? — Энди непонимающе моргнул, затем потянул носом и мерзко усмехнулся.

— Non multa, sed multum16. — Гордон мило улыбался, пенсне его радостно блестело.

— Это ты что ли по-латински шпаришь? — спросил Алекс.

— Как-никак я доктор богословия Смаросского университета17.

Энди нахмурился, сомнение читалось на его лице.

— А чем вы сейчас занимаетесь, патер? Что у вас в коробке? Золотые слитки?

— Errare est18, Алекс. Я продаю обувь.

Неожиданно Гордон упал на колени перед Алексом и схватил его за ногу. Алекс было подумал, что это какой-то новый вид извращения, но патер всего лишь хотел посмотреть состояние его ботинок.

— Так вам нужна новая обувь? — с надеждой Гордон вглядывался в их лица, но они отрицательно покачали головами. — Тогда одолжите шестьсот «лимонов».

Энди сделал вид, что не расслышал, а Алекс довольно охотно раскрыл тощий бумажник из крокодиловой кожи (на самом деле — кальцийсодержащий пластик) и протянул патеру три грязно-жёлтые мятые бумажки. Гордон сердечно поблагодарил и спрятал деньги. Но и для Энди пришла пора раскошелиться.

— Сигареты есть?

Энди молча протянул Гордону коробку в золотой фольге.

— О, «Тутанхамон»! — изумился патер. — И где это столько платят, что вы можете позволить себе эту роскошь? Кто тебя украсил таким шрамом?

Перед тем как закурить, Гордон закинул в рот большую белую таблетку и разжевал её.

— Мультисангин, — пояснил он.

— А вот я слышал, что мультисангин… — начал Алекс.

Энди перебил его:

— Диг, — встретив непонимающий взгляд Гордона, он добавил:

— Диг оплатил эти сигареты.

— Диг?! — в глазах Гордона появился неподдельный интерес.

— Мерзопакостный диг, — Энди сплюнул мутную тягучую слюну. Алекс с ненавистью наблюдал за курильщиками — вполне обычная реакция для некурящего.

Гордон с наслаждением пустил колечко из дыма и пробормотал:

— Tempora mutantur19. Мы очень изменились, друзья-вампы. Когда-то мы были абсолютно противоположного мнения о дигах.

— Интересно, в чём причина таких перемен… Значит, теперь ты думаешь, что у дигов есть душа? — Энди опять сплюнул.

— Не в этом дело, — голос Гордона был чрезвычайно серьёзен. — Я стал умнее. Диги — просто мученики, причём не ждущие благодарности, молча несущие свой крест. Их никто не любил. За это они и поплатились. Своими жизнями.

Алекс внимательно слушал патера, но на губах Энди играла презрительная улыбка.

— Скупая мужская слеза скатилась из моей впалой глазницы по истощённой щеке, — съязвил он, но Гордон вроде бы не заметил его ёрничанья.

— Те диги, которые не захотели быть мучениками, стали мерзавцами, тремя блюдолизами Биг-Тага. Хотя на месте Диктатора я б уничтожил этих трёх змей, вместо того, чтоб держать их у себя на груди.

— Но остались ещё другие диги, — подсказал Алекс.

— Sic20, считанные единицы. Но им пришлось изворачиваться, научиться вести себя совсем не по-диговски. Ими можно только восторгаться.

Энди вдруг стошнило. Смущённо вытирая пучком травы рот, он заявил:

— Вы ведёте такие слезливые бабьи речи, что мой желудок не выдержал.

* * *

Три вампа быстро шагали по лесу, погружённому в приятный дневной сумрак. Энди хотел помочь Гордону понести его коробку (он предложил это только из вежливости), но патер отказался.

— Если не секрет, куда лежит ваш скорбный путь?

Ответил Гордону Энди:

— В Гиф. Алекс ещё до Беспорядков положил там в банк крупную сумму, — всем своим видом белокурый вамп показывал глупость этого поступка.

— Инфляция, — понимающе кивнул патер; Алекс помрачнел.

— Гордон, — сказал он, желая отвлечься от грустных мыслей, — вы не встречались в этом лесу с разбойниками? Они называют себя фралиберами.

— Слава Всевышнему, нет! Пусть только попробуют на меня напасть — за каждый заработанный миллион я глотку перегрызу!

— Но я слышал, что они неплохие ребята, против правительства…

— Может быть. Но мои деньги — это мои деньги. А про фралиберов я слыхал… вроде бы недели две назад к ним в лапы угодил архиерей Гестас, внук самого Пердольва, они нашли у него золотой крест в 19 килограмм…

— И они засунули этот крест ему в жопу! — ляпнул Энди.

Гордон кашлянул и после некоторой паузы спросил:

— Ты тоже про этот случай знаешь? Да-да, именно туда…

Вамп, волею случая попавший пальцем в небо, скромно потупил глаза и почему-то немного покраснел.

— Это печально, — добавил патер.

Они молча шли дальше, потом Гордон неожиданно попросил привала, чем вызвал огромное удивление — он слишком быстро устал для вампа.

— Старею, друзья, — шутливо оправдывался патер. — Расскажите мне лучше о встреченном вами диге.

Алекс кратко, очень скупо пересказал обстоятельства их остановки в гостинице Какуса, патер-вамп внимательно слушал.

— А как называл себя этот диг?

— Разве для дигов имена имеют хоть какое-то значение? — поинтересовался Энди.

— Имеют, и немалое.

— Джизус Люпен, — ответил Алекс. — А лейтенанта звали Хантер.

Вампы ожидали, что Гордон сообщит им что-нибудь полезное, но тот молчал.

— Это был один из Биг-Таговских лизоблюдов?

— Нет, Алекс.

«Если уцелевшие диги научились вести себя, как остальные, нормальные люди, то нельзя верить ни единому их слову», — подумал Алекс.

— Скажите, патер, может ли человек выжить после электрического стула? — спросил Энди.

— Sancta simplicitas21, весьма сомнительно. Хотя в стране жуткий энергетический кризис, в некоторых случаях для смертников не жалеют десяти тысяч вольт. Через мгновение после подведения к телу напряжения парализуется дыхание, сердце, но только спустя десять секунд в жилах вскипает кровь. В конце концов, человек превращается в хорошо прожаренный кусок мяса. Весьма неприятная процедура, не так ли? Эвтаназин и гуманнее, и надёжнее. — Гордон остановился, поставил коробку и присел отдохнуть. — Но я абсолютно против смертной казни в любом её виде. Узаконенность её свидетельствует о том, что в государстве не всё в порядке.

Они перекусили, по братски поделив оставшуюся пищу.

— Хотите, я отпущу вам грехи? — предложил Гордон.

— Нет, — улыбнулся Алекс, Энди молча покачал головой.

— Как хотите. К сожалению, я вынужден расстаться с вами. Вам — на юг, мне — на запад, в Смаросу. Очень рад, что встретил вас. Держите на память.

Он протянул вампам запечатанную ещё упаковку концентратных кубиков «Дауген», крепко пожал им руки. Потом патер опять присел на свой короб с обувью и с грустной улыбкой наблюдал, как его спутники медленно удаляются в лесную чащу. Когда они совсем исчезли, он оглянулся и неожиданно коротко свистнул. Через полминуты на тропу вылез громадный шаггер, его крупные зубы были оскалены в дружеской ухмылке.

— Salve22, фра Джон! — Гордон приподнял шляпу.

— Salve, фра Петрус! — прорычал шаггер.

Они обнялись, потом шаггер Джон открыл коробку и выкинул из неё несколько пар ботинок. Потом он вынул квадрат из фанеры и замер: ровные ряды золотых слитков повергнут в изумление любого, кто знает им цену. Шаггер взял один слиток, взвесил его в руке и восхищённо присвистнул:

— Здорово! Но, фра Петрус, тут, наверное, целая тонна!

Питер Гордон скромно усмехнулся.

— Около того. Я стёр себе все плечи и оббил до крови спину. Но ещё великий Стокер23 писал, что вампиры в сорок раз сильнее обычных людей.

Шаггер погладил руками тусклые слитки и заворожено прошептал: «За справедливость!»

— А где фра Владимир? — спросил Гордон.

— Сейчас придёт. Слышишь, ломится, как слон! Кто эти двое ребят, что шли с тобой?

Гордон посмотрел на юг.

— Старые знакомые, — ответил он. — Призраки из прошлого. Не знаю, но я почему-то пользуюсь у них некоторым уважением. Всё допытывались, почему я так изменился. Но не мог же я им сказать, что пять лет назад я каждый божий день находился под воздействием психотропных веществ.

Шаггер Петрус хмыкнул и спросил:

— А чем они сейчас занимаются?

— Странствуют в поисках истины, — Гордон улыбнулся. — Суета сует…

Глава 11. Продолжение долгого пути

— Интересно узнать, Алекс, что ты будешь делать с деньгами, которые получишь? — спросил Энди, когда они вновь с первыми лучами солнца продолжили свой бесконечный путь.

Алекс наподдал ногой сосновую шишку и ответил:

— Куплю себе женщину и уеду с ней на какой-нибудь остров. Остров Любви, — тихо добавил он.

— Остров Пустых Мечтаний, — фыркнул Энди. — Как я понял, это и есть цель всей твоей жизни. А денег хоть хватит?

Алекс молча и упрямо шёл вперёд. Энди достал маленький сморщенный платочек и бесшумно высморкался.

— И ты будешь там жить, пока не станешь старым пердуном, — в голосе его звучала злоба.

— Все мы рано или поздно будем старыми пердунами, — возразил Алекс.

— Вот именно. Остаётся подумать, есть ли смысл в нашем существовании.

— В моём — есть, — многозначительно сказал Алекс, его вообще-то трудно стало переубеждать.

— Одно из моих чувств подсказывает мне, что мы не получим твоих денег, — Энди остановился. — Шум!

— Шум, товарищи вампы, шум! — повторил Алекс.

Энди не ошибся — к ним навстречу приближалось некое транспортное средство. Оно ехало быстро, миль тридцать в час, но почему-то вампы не восприняли его за реальную опасность. А когда оно приблизилось к ним на дистанцию двадцать метров и резко остановилось, Алекс зачарованно выдохнул:

— Что это?

Объект был похож на небольшой бронетранспортёр, но внутри не мог бы поместиться взрослый человек, разве что ребёнок или карлик. Этот непонятный механизм на шести колёсах был окрашен в защитный цвет, а в центре передней стенки под небольшим объективом чётко выделялась надпись: «ДБР-27».

— По-моему, это робот, — сказал Энди, делая осторожный шаг назад. — И он смотрит на нас.

Едва он сказал это, как что-то щёлкнуло, и из боковых бортов робота выдвинулись пулемётные установки.

— И по-моему, он хочет нас уничтожить, — крикнул Энди, срываясь в постыдное бегство.

— Что за… — Алекс не успел договорить — пулемётная очередь срезала ветви ближайшего куста, зато он успел побежать за своим товарищем. Но робот, не переставая поливать свинцом дорогу, траву, деревья, помчался за ними. И он быстро настигал их. У Энди одна пуля вырвала кусок мяса из бедра, несколько пуль застряло в рюкзаке Алекса, испортив его содержимое. Энди упал, кровь, мешаясь с пылью, превращалась в грязь.

Вдруг настала тишина. Алекс медленно обернулся и увидел, что их преследователь с развороченным брюхом лежит на боку, беспомощно вращающиеся колёса медленно останавливались.

— Энди, ты жив?

— Да, к твоему огорчению.

Раненный вамп кое-как остановил кровотечение и, скрипя от боли зубами, поднялся на ноги. Они осторожно подошли к поверженному роботу.

— «ДБР», — почитал Энди. — Не об этой ли компании предупреждал нас этот сраный диг?

Алекс запустил руку во чрево механического убийцы и выудил обгоревший чип.

— Смотри Энди, это процессор. На нём написано: «Энатон». Ты слышал о таком когда-нибудь?

— Нет. Дай-ка посмотреть.

— Осторожно, он горячий.

Энди всмотрелся в мёртвый процессор и нашёл ещё одну надпись, испорченную взрывом.

— «БР» — это значит «боевые роботы», — сообщил он. — Но первое слово я не могу прочитать. Что же такое «Д»?

— «Джадж»? — предложил Алекс.

— Нет, — на сцене появилось третье действующее лицо. — Это означает «Боевые роботы Джокера».

— Люпен, — сказал Алекс.

Диг был мрачен, и в руке у него был револьвер. И из этого оружия только что стреляли.

— Джокер?

— Барт Джокер, основатель фирмы «ДБР», изготавливающей и программирующей боевых роботов по заказу Биг-Тага, — отчеканил Люпен.

— Би-Джей? — догадка Энди была верной. — Ах, он сволочь!

— Как ты его подстрелил? — Алекс подозрительно всматривался в чёрные очки дига, но они были непроницаемы. Люпен открыл один из многочисленных кармашков своей чёрной куртки и показал вампам длинный патрон.

— Эта пуля наводится на частоту работающего процессора, вернее, на его тактовый генератор. И она прожигает насквозь три сантиметра брони.

— Так этот сукин сын делает теперь роботов для Диктатора? — никак не успокаивался Энди, его всего трясло.

— Да. Би-Джей сегодня — самый богатый человек в стране. Ты сможешь идти?

Энди ещё раз осмотрел свою рану.

— Попробую, — ответил он. — Кровь вампа быстро свёртывается.

Люпен кивнул:

— Хорошо, нам надо сматываться отсюда. Когда робот перестаёт посылать сигналы, то на место его последней локации высылается специальный отряд головорезов.

Энди навалился на плечо Алекса, а диг пошёл позади них. Почему-то Энди подумал, что это похоже на конвой.

— Где ты взял такую пушку? — спросил Алекс, но диг не ответил.

Через полчаса они были в Данпетрусе. Этот городок представлял собой жалкое скопление полуразрушенных зданий, наполовину закопанных в землю. Не было видно ни души, только ещё один робот беспокойной пчелой жужжал где-то на западной окраине Данпетруса. Когда-то вампы уже бывали здесь по своим тёмным делишкам и облюбовали брошенное хозяином помещение какого-то склада. Они тяжело ввалились внутрь, а Люпен плотно закрыл дверь и задвинул тяжёлый засов.

— Итак, мы тебя слушаем, — угрожающе сказал Алекс дигу, тот криво улыбнулся.

— Сто двадцать семь лет назад, — голос Люпена в полумраке звучал вкрадчиво, — на американском космодроме Кеннеди была запущена автоматическая межпланетная станция «Пионер-10». Через 21 месяц эта станция пересекла орбиту Юпитера, а через 15 лет — орбиту Плутона…

— А сейчас она пересекла границу моего терпения, — Алекс встал и нервно зашагал по комнате; Энди опять занялся своей раной.

— «Пионер-10» весил всего лишь 258 килограммов, но на его борту наивные учёные-мечтатели поместили бесценную для межпланетных завоевателей информацию — точнейшие координаты Земли в бескрайних просторах космоса. Это был приговор нашему безмятежному существованию. И вот, через восемьдесят с лишним лет после старта, оставив позади себя двадцать пять миллиардов километров — сущий пустяк по космическим масштабам, — «Пионер-10» попал в руки неземного разума24.

Диг замолчал.

— И? — недоумённо спросил Алекс.

— Всё, — сказал Люпен. — Осталось добавить лишь то, что я работаю на Чужих.

— Что?!

— А как же первая заповедь дига: всё на благо человечества? — спросил Энди в упор.

— Во-первых, человечество предало нас, отправило на эшафот. А во-вторых, я больше не диг, — Люпен прокрутил барабан револьвера, ему явно нравилось держать эту смертоносную игрушку в своих руках.

— Неужели ты крэданулся?

— Нет. Я — усовершенствованный диг. Супердиг, — монотонно, как самый настоящий, неусовершенствованный диг, сказал Люпен.

— Так ты прихвостень Чужих, — подвёл итог Энди. — Ты предал нас, свой народ.

В голове вампа возникла старая картинка из журнала «Патриот»: голубоглазая красотка с обнажённой грудью и суровым взглядом, на заднем плане — чьё-то окровавленное тело, и внизу надпись: «Найди предателя».

— Человечество предало нас, — пальцы дига мерно постукивали по гладкому корпусу «Юнипака». — Человечество предало и вас. Человечество предало самое себя.

Алекс мрачно взирал на Люпена, темнота не была для него помехой, и ему хотелось сделать дигу больно; он забыл, что диги совсем не чувствительны к боли.

— Помните ли вы девушку-вампа Лилиту Найтшэйд? — Люпен перестал барабанить пальцами, его рука привычно легла на ребристую рукоять оружия. Энди подумал, не заряжен ли револьвер сейчас пулями, наводящимися на излучение человеческого мозга.

— Да, — кивнул Алекс.

— В начала Беспорядков, когда толпы стали громить магазины и правительственные учреждения, на Лилиту напало несколько мужчин. Не шаггеры, а стопроцентные нормики. Они не заметили вамповских зрачков, за что один поплатился проломленным черепом, остальным повезло немного больше. Но у одного из этих подонков был станнер.

В канализационном отверстии в углу что-то забулькало.

— Они насиловали её по очереди, все, кто был в состоянии. Потом они её убили. Ей было девятнадцать лет.

— Туда ей и дорога, — тихо прошипел Энди.

— Мы все умрём, — заключил Люпен.

Внутри Алекса распрямилась какая-то пружина: он вскочил, схватил дига за воротник куртки и изо всей своей нечеловеческой силы швырнул его в противоположную стену.

— Вот ты-то точно умер, — гневно воскликнул Алекс. Он наклонился над диговским револьвером, но Энди, хромая, встал и оттолкнул ногой оружие в сторону.

— Не бери его в руки.

— Почему?

Энди не ответил. Осмотрев неподвижно лежащее тело Люпена, он сплюнул в вонючее отверстие, потом сдёрнул с кровати грязное одеяло и улёгся под жалобный скрип пружин.

— Я должен покемарить.

Энди закрыл глаза и тихо засопел. Алекс, в полголоса бормоча ругательства, стал разбирать свой простреленный рюкзак. Покончив с ним, он всё-таки поднял револьвер и осмотрел его — барабан был пуст, но даже без патронов оружие казалось молчаливым идолом убийства.

— Отдай его мне.

Алекс вздрогнул. Люпен стоял, грозно расставив ноги, и смотрел прямо на него.

— Разве я не прикончил тебя? — это был глупый вопрос.

Люпен подошёл к вампу, взял у него из рук револьвер и сказал:

— Мы и так все умрём. Если не сегодня и не завтра, то послезавтра. У человечества нет будущего.

* * *

Утром Алекса разбудил взбешённый Энди.

— Где труп?

Алекс сел и обхватил руками взлохмаченную голову.

— Он ушёл, — глухо ответил он.

— Он был мёртв! — Энди схватил товарища за плечо, но тот никак не среагировал.

— Оборотня можно убить только серебряными пулями, — сказал Алекс. — Или термоядерной бомбой.

* * *

Южная дорога из Данпетруса была завалена обгоревшими обломками военной техники, но второй робот — дитя Би-Джея — им не повстречался.

Глава 12. Столб в небо

Нога у Энди совсем перестала болеть, он повеселел; вампы шли дальше.

Энди на ходу курил (чего обычно он никогда не делал), а сладкий кружащий голову дым неизменно летел в сторону его друга. Алекс несколько раз менял своё положение относительно Энди, но ветер, издеваясь, тоже мгновенно изменял направление. У Алекса слезились глаза, и он сильно злился. «Опять он курит, скотина! — яростно размышлял он. — Отравляет не только себя, но и меня, мой молодой растущий организм! Что же мне придумать, чтобы заставить этого самодовольного болвана отказаться от этой привычки? Может, сделать ему какой-нибудь чудесный, милый подарок, чтобы он по-новому посмотрел на себя?»

Алекс бросил взгляд на неземное, умиротворённое лицо Энди, который умудрялся идти с закатившимися под веки глазами, и внутри него всё вскипело.

«Чёрт возьми, какие идиотские мысли мне порой приходят в голову! Лучше сразу же схватить этого Энди за горло и аккуратно его придушить. Эта процедура подействует гораздо эффективнее, только придётся постараться и попотеть».

— Послушай, Энди, — медовым голоском прогундосил Алекс. — Давай с тобой поспорим, что ты не бросишь курить через месяц!

Энди резко остановился, тем более что сигарета обожгла ему губы.

— Давай лучше держать пари, — с милой улыбкой предложил он, — что когда я брошу курить, ты вытащишь крепкий шнурок из своих ботинок и повесишься на первом столбе, на который я тебе укажу.

Энди немного подумал и добавил:

— А перед этим ты обязательно полностью разденешься.

— Предложение хорошее, спору нет, — согласился Алекс, — вот только…

Энди довольно захихикал.

— А вон один мужик собирается проделать эту последовательность операций, — неожиданно сказал он. — Бежим к нему!

Посреди безжизненной степи стоял столб. И на него сейчас с обезьяньей ловкостью карабкался какой-то мужчина в лохмотьях. Когда вампы подбежали ближе, он уже был на самой его верхушке, где медленно выпрямился, сложил руки на груди, закрыл глаза и замер в полной неподвижности.

— Столб, — сказал Алекс.

— Логично, — кивнул Энди.

— Пять метров, — прикинул Алекс.

— Четыре с половиной, — уточнил Энди.

— Всё равно высоко. Как это ему удалось сделать?

Алекс скинул рюкзак и хотел сам попробовать взобраться на столб, но вовремя передумал, так как тот был очень грязный. И воняло там соответственно — грязью и отходами человеческой жизнедеятельности.

— Обо что же вытереть ладонь? — задумался Алекс, с уже некоторой долей озлобленности посматривая на непонятного человека на столбе.

— Оближи языком, — усмехнулся Энди, присаживаясь неподалёку на отдых.

— Помочь не хочешь? — а про себя Алекс подумал: «Срать я на тебя хотел, товарищ Эндрю Эйнджел!»

Естественно, помощи от друга Алекс не дождался. Вамп разозлился и пнул столб ногой, но он даже не шелохнулся. «Глубоко вкопан», — подумал Алекс. Мужчина на столбе открыл правый глаз, посмотрел свысока на вампов и повернулся к ним спиной. Даже если не учитывать прорехи в его тряпье, это было весьма невежливо.

Алекс кое-как почистил руку о землю (рядом со столбом он заметил множество жестоко изгрызенных костей, преимущественно крысиных) и устроился на привал рядом с Энди. Они открыли бутылку вина, консервы и начали обедать.

— Давай попробуем сшибить его оттуда, — предложил Алекс, но Энди не высказал большого энтузиазма, а начал делиться своими наблюдениями:

— Воняет от него, конечно, знатно. Не стригся и не брился он, по меньшей мере, лет десять.

— А ногти, Энди! Посмотри на его ногти!

— С твоего позволения, Алекс, я попробую этот кусочек тушёнки…

«Чтоб ты подавился!» — автоматически пожелал в мыслях другу Алекс.

Было около полудня, и случилось так, что солнце находилось точь-в-точь над головой столпника, обрамляя её яркими лучами. Энди проглотил мясо и тихо сказал:

— А вдруг это отшельник великой святости, во имя истинной веры подвергший себя мучениям и истязаниям?

Святой человек на столбе вдруг присел на корточки.

— Это, Энди, конечно, великое мучение и истязание — исторгнуть из себя дерьмо с высоты пяти метров на головы таким грешникам, как мы с тобой.

Энди с грустью в глазах посмотрел на друга, но в глубине души несказанно обрадовался, что они сидят от столба в некотором отдалении.

Утолив свою природную нужду, столпник выпрямился, развернулся к вампам и начал гневно сверлить их своими безумными вытаращенными глазами.

— Ей-богу, забавный тип, — сказал Алекс.

Столпник отверз свои уста, сняв с них печать молчания, и молвил громоподобным голосом:

— Дьявол, ты не введёшь меня во искушение!

Энди подбросил в руке опустошённую бутылку и метнул её в мученика. От боли тот вскрикнул, но чудесным образом удержался на столбе.

— Эй, отшельник, ты хоть знаешь, что торчишь на фаллическом символе? — крикнул ему Алекс.

— Посмотри, по его телу ползают черви! — Энди нахмурился. — Сотни червей!

— Ну и что? Зато всегда под рукой есть, чем перекусить!

Но Энди почему-то перестал разделять весёлость своего друга (к тому же у него опять разболелась нога). Он встал, вынул из своего рюкзака один маленький пакет с концентратными кубиками и торжественно возложил его в подножие столпа.

* * *

— Подожди, Алекс, я не могу идти так быстро! — кричал Энди.

Алекс грязно бранился, но останавливался, поджидая отставшего друга. Раненая нога плохо слушалась, и от каждого шага возникал болевой импульс.

Не будем описывать мучительные мили, проделанные этими двумя страдальцами, наша история и так уже слишком затянулась. Остановимся на том моменте, когда на перекрёстке за десять миль до Гифа, в котором Алекс оставил свои кровные деньги, вампы встретили милую девушку.

Глава 13. Разрыв

— Привет, — она улыбнулась. — Меня зовут Джуди.

— Привет, — Алекс довольно осклабился. — А я Алекс.

— Алекс, можно тебя на минутку, — прошипел Энди в ухо товарищу. Они отошли в сторону. Джуди села на камень под указательным столбом и вытянула свои красивые загорелые ноги. Она была одета в коротенькие шортики и оранжевую маечку с надписью «Любовь», на ногах — лёгкие спортивный туфельки; скромный рюкзачок подчёркивал её беззащитность. Джуди была красивой, и она хорошо осознавала это.

— По-моему, она хочет влезть в нашу компанию, — поделился своими опасениями Энди.

— Ну и хорошо! — Алекс продолжал глупо улыбаться. — Посмотри, какие у неё ножки!

— Хм. По-моему, она самая настоящая шлюха…

— Главное, что она мне нравится. И она мне очень нравится.

— Вот увидишь, — угрожающе пробормотал Энди.

— Что я должен увидеть? У тебя-то была Мэри, и Хельга, и Айза, и Софи, и Джин, и чёрт знает кто ещё! А у меня…

— Не надо про Джин, — голос Энди неожиданно охрип.

— Да пошёл ты! — Алекс оттолкнул Энди и приблизился к девушке.

— Я иду в Гиф! — заявил он ей, блестящими глазами рассматривая её небольшую грудь, обтянутую тканью майки.

— Какое удивительное совпадение — я тоже, — мило рассмеялась она. — А ваш друг?

— А пошёл он! — Алекс протянул ей руку, чтоб она поднялась. Еле-еле ощущаемый запах дешёвеньких духов ещё больше бередил его разгорячённый мозг.

— Ещё десять миль, — сообщила Джуди, хотя это можно было прочитать и на указателе.

«Какая у неё хорошенькая попка!» — подумал Алекс.

Вамп и девушка тронулись в путь. Энди, ругаясь так грязно, как никогда в жизни, попробовал догнать их, но повреждённая нога подвернулась, и он шлёпнулся в пыль.

— Разве какая-то девушка может сравниться с… — горько крикнул он вслед другу, но Алекс и его попутчица были уже далеко. Энди со стоном встал, облокотился на столб и вытащил пачку «Тутанхамона». Но она была пуста, и она была последней. Отшвырнув пачку, Энди загрустил. Он стал никому не нужен, и ему некуда было идти. Смысл жизни исчез. Энди снял рюкзак, с самого его дна выудил ампулу, украденную из сундучка Джаджа, и поднёс её к глазам.

— Эвтаназин. Мы все мертвецы, — повторил он слова этого сумасшедшего дига.

Ампула была небрежно брошена на дорогу и раздавлена тяжёлым каблуком в стеклянный порошок. Потом Энди несколько минут всматривался в потрёпанную карту, после чего направил свои стопы на северо-запад. Пути Алекса и Энди необратимо разошлись, но оба они неумолимо приближались к смерти.

Глава 14. Родной город

Родной город, где Алекс родился, вырос и учился, встретил его абсолютно равнодушно. Даже немного враждебно. Вдобавок, похолодало, солнце спряталось за тёмными тучами, а с неба валил колючий серый снег. Прямо на улицах пылали костры, у которых грелись многочисленные бездомные и нищие. Когда мимо проходили пьяные грязнокасочники и небритые солдаты, то вслед им летела похабная ругань и проклятия. Много зданий превратилось в груду камней, словно недавно прошла ещё одна атомная война. Оказался разрушен и дом вампов, их тайное убежище. Алекс стоял над развалинами с поникшей головой, если бы он был чуть сентиментальнее, в его глазах появились бы слёзы.

— Что с тобой? — спросила Джуди.

— Воспоминания детства.

Алекс сдвинул ногой несколько кирпичей и увидел обгоревшую по краям стопку бумаги. Огонь и дожди не успели доконать её до конца, и на жёлтом титульном листе можно было ещё прочитать название: «Властелин кактусов». Джуди, наступив ногой на рукопись, прочитала по слогам заголовок и спросила:

— Интересно, кто это сочинил? Ты не знаешь?

— Один дурак сочинил, — ответил Алекс подружке. — Положи в сумку, бумага всегда пригодится.

Джуди исполнила его просьбу, и они двинулись к банку. Возле лестницы табличка красноречиво предупреждала: «Осторожно! Заминировано!», — и им пришлось идти в обход, чтобы спуститься в нижнюю часть города.

Зато здание банка находилось прямо-таки в идеальном состоянии. Возле входа дежурило четверо охранников с разрядниками и металлоискателем. У ноги одного из них грозно замерла огромная собака специально выведенной породы, предназначенной для убийства людей.

— Я подожду тебя здесь. Желаю удачи, — Джуди отошла в сторону.

Алекс выдохнул для храбрости и двинулся к банку.

— Стой! — поднял руку охранник с металлоискателем; собака, мерзкий монстр без клочка шерсти на лоснящейся коже, насторожилась и глухо заворчала.

— Ребята, придержите пёсика — я вамп! — предупредил Алекс; животные почему-то не любили вампов.

— Входи, — охранник дал дорогу|.

Алекс миновал бронированные двери, над которыми гордо красовался золочёный щит с эмблемой банка — сапог, увенчанный шляпой.

Внутри, среди зеркально-чистых стен и мерно гудящих кондиционеров, можно было забыть о нищете и разрухе, что царили снаружи. Алекс подошёл к стойке кассы и положил на неё смятые документы.

— Я хотел бы снять все деньги и закрыть счёт.

Служащий, вежливо наклонив голову, взял бумаги в свои холёные руки.

— Вам известно, мистер Шоу, что за такого рода операцию мы берём двадцать процентов?

Алекс пожал плечами — правило есть правило.

— Подпишите здесь, мистер Шоу. И здесь. Пройдёмте за мной.

Они прошли ещё через несколько охранников и спустились на лифте под землю, в деньгохранилище. Там Алексу дали бесплатную пластиковую сумочку с рекламой банка. В сумку было положено четырнадцать толстых упаковок, в каждой — десять миллиардов денежных знаков Республики.

К сожалению, история умалчивает, каким образом у Алекса оказался счёт в банке «Солид», клиентами которого были самые богатые, уважаемые и честные люди Республики. Сам банк принадлежал Биг-Тагу, как и государственный монетный двор. Также непонятно, откуда на этом счету появилась такая огромная сумма. То ли Алекс получил наследство от одной из многочисленных бабушек, то ли он успешно провернул аферу, связанную с так и неосуществившимся переизданием «Милой крошки», то ли за этим всем стояли гораздо более таинственные и более мрачные дела…

Глава 15. Благородные деяния Энди Эйнджела

Энди раздвинул руками колючие заросли гигантских сорняков и увидел ровные ряды туго натянутой колючей проволоки. «Как мы всё-таки любим что-нибудь огораживать», — подумал Энди. Внезапно к нему пришло желание облегчиться. Присев у ограды, под стрекотание насекомых, Энди осуществил это, а после воспользовался оторванным куском карты. Больше она ему не понадобится. Натянув штаны, Энди пошёл вдоль ограды, стараясь не дотрагиваться до проволоки — она могла оказаться под напряжением. В одном месте можно было попробовать пролезть под ограждением, и Энди воспользовался случаем, хотя и вымазал лицо в грязи, а в волосах застряли мёртвые гниющие листики.

Когда-то здесь была военно-стратегическая точка, но сейчас это было совершенно пустынное место. Вамп не мог сказать, что привело к этому: небольшой внутренний конфликт, высокий уровень радиации или какой-нибудь новый вирус, от которого нет спасения. Основное строение базы скрывалось под землёй, а сверху выглядывали лишь приземистые бронированные домики, укреплённые кирпичной кладкой. Трупов нигде не было видно, все двери были закрыты, и это наводило на определённые размышления.

Энди положился на провидение, подошёл к случайно выбранному строению и повернул рычаг. Как ни странно, но тяжёлая дверь открылась. Вамп ступил внутрь и очутился в лифте, затхлый воздух которого и дюймовый слой пыли как нельзя более подходили к депрессивному настроению Энди. Вамп нажал кнопку со стрелочкой, указывающей вниз. Лифт чуть вздрогнул и ожил, массивные створки двери сомкнулись, послышался свист продуваемого через фильтры воздуха. Энди закашлялся от поднятых вихрей пыли и от острого запаха дезинфектора, но вскоре воздух действительно очистился. Кабина ещё раз вздрогнула и двинулась вниз, под землю. Вполне возможно, что это было единственное направление её движения, и вампу грозило на веки вечные остаться в подземелье, среди мёртвых механизмов. Через три минуты, остановившись, лифт был подвергнут дополнительной процедуре уничтожения микробов, после чего Энди оказался в уныло-тёмном коридоре с боковыми ответвлениями. Вамп долго блуждал по этому железобетонному лабиринту, пока не обнаружил свою цель — огромный зал с множеством потухших экранов и клавиатурных пультов. Это был центр управления ракетным ударом, бездействовавший несколько лет. Недолго думая, Энди сел на центральное кресло и положил руки на клавиши. Экран перед ним сонно чмокнул и осветился.

— Добрый день, оператор, — побежали по дисплею зелёные буквы. — Тестирование системы… Обнаружены неполадки. Аварийная нехватка энергии. Произведён разгон дополнительного реактора… Радиационная защита — 100 процентов. Ресурсы жизнеобеспечения — 57 человеко-лет…

Компьютер выдавал ещё какую-то информацию, чертил графики, схемы, но Энди не слушал его. Закрыв лицо ладонями, он откинулся на спинку кресла и мучительно вспоминал, что давным-давно говорил ему патер Гордон про свою службу в армии, точно за таким вот пультом. (Энди не заметил, что над одним местом прикручена небольшая жестяная пластинка с именем «Лейтенант П. Гордон»). Вдобавок, жутко хотелось курить. Наконец, бессвязные обрывки воспоминаний всплыли на поверхность, он даже припомнил фразу патера: «Из Мирового Конфликта наша страна вышла живой, а не дохлой только потому, что тогда у нас не было ядерного оружия. Теперь оно у нас есть». Энди рывком вскочил и обошёл комнату по кругу, ища чёрно-красную полосатую коробку. Она, подлюка, притаилась неподалёку, какой-то шутник накарябал на ней фломастером: «Армагеддон». Коробка была под замком, но у Энди в рюкзаке завалялся сверхпрочный ломик, а мышцы вампа развивали нечеловеческую мощность. Покорёжив и вывернув вместе с болтами защитный чехол, Энди нежно погладил обнажённую, освобождённую из заточения большую чёрную кнопку. Он с наслаждением провёл пальцем по блестящей поверхности кнопки и, прикрыв глаза, замер, пытаясь прислушаться к голосу космического разума. Разум молчал, а курить хотелось ещё больше. И Энди нажал кнопку. Включился противный вой сирены, а все экраны с еле слышным гудением стали вспыхивать, и на каждом гневно горели слова: «Введите пароль».

Вамп вновь уселся в кресло и задумчиво уставился на клавиатуру. Нестерпимые вопли сирены заставляли его раздражённо морщиться. Решившись, он одним пальцем набрал слово «СМЕРТЬ» и нажал клавишу «ввод».

— Неверный пароль, — невозмутимо отрезал компьютер.

— «ФИНИШ», — предложил Энди новый вариант.

— Неверный пароль.

Вамп попытался сосредоточиться и представить себя на месте создателей ракетного комплекса, но этому здорово мешала сирена.

— «БОГ», — ввёл он минуту спустя.

— Это пароль первого уровня, необходимо кодовое слово наивысшего уровня.

Энди встал, зажав руками уши, потом опять сел и настучал:

— «ЛЮБОВЬ».

— Неверный пароль.

— «АД».

— Неверный пароль.

— «ДИГ — СВОЛОЧЬ», — но это тоже не помогло.

Энди замер, палец его лежал на клавише ввода. «Введите пароль» — требовал компьютер, но вамп уже исчерпал всю свою фантазию, в голове было пусто, как в дырявом унитазе. И тогда Энди ничего не стал набирать, а просто надавил кнопку «ввод». Сирена замолчала на полуслове. Пароля не существовало, это была лишь ловушка для дураков, а может, его просто забыли запрограммировать создатели этой машины массового убийства. Внезапно навалившаяся тишина оглушила вампа, она была такой плотной, что казалась хрустальной.

— Пароль верен, — равнодушно сообщил пылающий экран. — Поздравляю, оператор, сегодня настал Судный День.

На лице Энди замерла восхищённо-испуганная улыбка полного идиота.

Глава 16. Судный День

— Разблокированы системы безопасности. Анализ стратегической информации готов, — строчил компьютер, но Энди ничего не видел и не слышал.

— Первая ракета готова. Вторая ракета готова. Третья ракета готова…

Земля судорожно сотряслась и исторгла из своих недр первую ракету, возвестившую начало нового Апокалипсиса. Одновременно на крайнем слева экране появилась информация о её координатах и оставшемся времени полёта — сорок с лишним минут.

— Первая ракета запущена…

— Всадник, имя которому Смерть, — шептал Энди. — И Ад следовал за ним25

— Вторая ракета запущена…

— И Луна сделалась как кровь, и звёзды небесные пали на землю…

— Третья ракета запущена…

— И всякий раб и всякий свободный скрылись в пещеры и ущелья гор…

— Четвёртая ракета запущена…

— И сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю…

— Пятая ракета запущена…

— И многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки…

— Шестая ракета запущена…

— И Ад следовал за ним…

— Седьмая ракета запущена…

— За мной, — еле слышно прошептал Энди.

Компьютер молчал.

— Браво, браво, — захлопал в ладоши невесть откуда появившийся диг-супердиг по имени Джизус Люпен; у него уже стало входить в привычку неожиданно возникать в самых неподходящих для этого местах.

— Курить есть? — прохрипел Энди, устыдившись своего поведения, но он мог и не спрашивать — диги отрицательно относились к наркотическим средствам, к коим причислялось и никотиносодержащее курево.

Семь экранов показывали оперативно менявшуюся информацию о течении смертоносного полёта ракет.

— Молодец, — сказал Люпен. — Если теперь активизируются другие противоракетные системы, сделав ответный удар, то от Земли останется кусочек обгорелого угля.

Диг уселся в кресле и, оттолкнувшись ногой, завращал его вокруг оси. Энди с ненавистью смотрел на него, словно Люпен был виноват во всём происходящем.

— Сколько ещё времени до первого взрыва? — хрипло спросил Энди.

Люпен остановил вращение и уставился на экраны.

— Двадцать девять минут шесть секунд. Честное слово, Энди Эйнджел, ты самая великая личность в истории всего человечества за последние семь тысяч лет.

Вамп усмехнулся. Диг протянул руку к клавиатуре и нажал несколько клавиш. Изображение на одном экране дрогнуло и переключилось на камеру внешнего обзора. Повращав камеру в разные стороны, Люпен обнаружил нечто заинтересовавшее его.

— Смотри, Энди, на территории базы посторонние.

Вамп без всякого интереса взглянул на экран.

— Но это же дети…

— Им осталось быть детьми двадцать восемь минут. Интересно, куда запропастилась их мамаша? — сказав это, Люпен положил ноги на пульт, расстегнул на брюках ремень и начал напевать что-то себе под нос.

Неожиданно Энди встал и чуть ли не бегом побежал к лифту, не щадя раненую ногу.

— Оставь это! — крикнул ему вслед Люпен. — Я сейчас загерметизирую вход!

* * *

Детей было двое, мальчик и девочка, примерно одинакового возраста, удивительно похожие, в таких же одинаковых комбинезончиках из безвкусной серой ткани. Мальчик что-то чертил в грязном песке, а девочка прыгала вокруг него на одной ножке и радостно смеялась.

— Откуда вы взялись?! — заорал вамп.

Девочка испуганно вскрикнула — Энди был по-настоящему страшен сейчас. Он доковылял до детей и взял мальчика за руку.

— Сейчас здесь упадёт бомба, и если вы не пойдёте со мной, то умрёте, — сказал Энди, вздрогнув, когда мальчик поднял на него свои глаза с узким вертикальным зрачком, обрамлённые пушистыми тёмными ресницами, но девочка была нормиком; хотя вамп и мало общался с детьми, однако решил, что им лет пять-шесть.

Мальчик послушно закивал головой, а девочка затравленно оглянулась по сторонам, некрасиво открыла рот и думала, заплакать ей сейчас, или не надо. Энди, тяжело припадая на больную ногу, двинулся к бункеру, дети побежали за ним.

— Мистер, мистер, как вас зовут? — мальчик слегка заикался.

— Эйнджел, — ответил Энди, чувствуя, как падает на землю — повреждённая нога не выдержала таких издевательств над ней.

— А где твои крылья? — наклонилась над ним девочка.

Энди, которого впервые в жизни кто-то принял за ангела, бессильно заплакал.

— Видите дверь? — он указал пальцем вход в лифт. — Быстро бегите к ней, зайдите внутрь и нажмите кнопку «вниз».

— Мистер Эйнджел, вам помочь? — мальчик попытался приподнять вампа, но что мог сделать пятилетний ребёнок со здоровенным мужиком, внезапно разучившимся ходить.

— Бегите! — заорал он, до предела напрягая голосовые связки. — Или умрёте!

Мальчик схватил девочку за руку, и они быстро достигли лифта. Прежде чем закрылась стальная дверь, они махали ему руками. Энди, сцепив зубы в единое целое, пополз к спасительному бункеру. Наверное, пуля повредила не только мягкие ткани, но и частично сустав. Удивительно, но он несмотря ни на что достиг цели и, навалившись на рычаг, с облегчением услышал шум поднимающегося лифта — диг всё-таки не заблокировал вход. Створки начали ужасно медленно раскрываться, и когда Энди сделал первый шаг в лифт, сзади него, за много миль от базы, родилась ярчайшая, испепеляющая световая вспышка.

Это было начало конца.

Глава 17. В бункере

Энди не помнил, как куртка на его спине вспыхнула факелом, как его, словно картонного солдатика, швырнуло в лифт. Открыв глаза, он увидел, что лежит у главного пульта, в безопасном подземелье. Дети напуганными зверьками жались в углу, а супердиг всё так же, задрав ноги, отдыхал в кресле, только в руке у него появилась плоская бутылка виски «Джек Николсон».

— Может, это наш папа? — прошептала девочка на ухо брату, но, увидев, что Энди открыл глаза, они только молча таращились на него.

— Это было глупо с твоей стороны, — сказал Люпен. — Очень глупо. Нерационально.

Энди с тупым безразличием воспринимал, что совсем не чувствует спины и нижних конечностей.

— Как бы я хотел, чтобы Алекс… — он не договорил, изо рта потекла струйка крови, и она не выглядела, как кровь здорового человека, как кровь живого человека.

Люпен встал, подошёл к лежащему вплотную и присел на корточки.

— Я очень плох? — выдавил Энди из сдавленного спазмами горла.

— Диги всегда говорят правду, — блеснул очками Люпен.

— Ну? — требовательно прохрипел Энди.

— Ты умрёшь. И это будет очень скоро, — бесчувственно сказал Люпен правду, и правда была жестокой.

Энди провалился в полузабытьё, и почему-то его подсознательный взор обратился к прошлому, делам давно ушедших дней. Он вспомнил, как обижал одноклассницу в школе, как обманом выманивал у Алекса деньги, как толкнул ногой беззащитного спятившего крэда, как ударил по лицу так любившую его Джин, как… Таких воспоминаний было очень много, и ни один хороший поступок не затесался среди них. «Неужели я такой порочный и испорченный?» — страдала душа умирающего вампа.

Энди открыл глаза, Люпен всё ещё сидел перед ним, но дети ушли в другую комнату — это было слишком жестокое зрелище для детской психики.

— Знаешь, Тайтус, я ведь заложил тебя Грязным Каскам, — каждое слово давалось вампу с мучительным трудом.

— Я знаю, — печально произнёс диг. — Хочешь курить?

Энди кивнул. Люпен распечатал неизвестно где взятую пачку сигарет «Протос», поджёг одну с помощью «Юнипака» и положил сигарету в почерневшие губы вампа. Энди попробовал затянуться, и, хотя у него ничего не получилось, рот растянулся в страшном подобии счастливой улыбки. На мгновение вамп забыл о своём разлагающемся заживо теле, отваливающихся кусках гниющей плоти, крошащихся от прикосновения языка зубах, обожжённой коже, сползающей какими-то пузырями.

— Я, наверное, выгляжу настоящим красавцем, — Энди сделал попытку рассмеяться; сигарета выпала изо рта на его грудь, но он этого не почувствовал.

— Я уже не вижу, — сообщил он через минуту; голос уже нельзя было разобрать. — Тайтус, поклянись мне, что позаботишься об этих детях!

— Клянусь, — сказал диг. — Я никогда не обманываю.

С уст Энди сорвался предсмертный вздох. Люпен наклонился к самым губам, чтобы расслышать последнее слово умирающего.

— Суета сует, — сказал Энди. — Все суета…

И он умер. Диг долго сидел над останками этой непонятой никем, даже самим собой личности.

Глава 18. Остров Мечты

Алекс и Джуди находились в бомбоубежище, в тридцати метрах под землёй. Кроме них, тут ютилось ещё несколько тысяч людей, но каждую минуту кто-нибудь умирал. Кто-то осмелился кричать, что они дышат тут радиоактивным воздухом и едят заражённую пищу. Возмутителя спокойствия быстро заставили замолчать, и теперь он тихо лежал в углу с остекленевшими глазами и раздавленными горловыми хрящами. Одной рукой Алекс прижимал к себе сумку со спешно накупленными по самым спекулятивным ценам драгоценностями, а другой обнимал нервно дрожащую Джуди, они уже некоторое время были очень близки.

— Какой ублюдок устроил этот фейерверк? — злобно возмущался он.

— Всего было взорвано двадцать восемь ракет, причём две из них поразили орбитальные станции, — сообщил всем интеллигентного вида мужчина с одутловатым лицом и пустой трубкой в зубах.

— Заткнись! — огрызнулся кто-то из темноты.

— Чем это пахнет? — тихо спросила Джуди.

— Трупами, — мрачно ответил Алекс, — и ещё сжигаемыми телами.

Люди мёрли, как мухи, и печи крематория не успевали справляться с работой.

— Я боюсь, — стонала Джуди.

— Я слышал, что есть такое лекарство, — наклонился Алекс к прелестному розовому ушку своей подруги, — выводящее из организма все радиоактивные изотопы, абсолютно моментально. Почему нам не раздадут всем по такой таблетке?

Джуди что-то обдумывала, хмуря тонкие выщипанные бровки.

— У меня есть такое лекарство, — прошептала она в ответ. — Мне дали её, когда я последний раз была в женской консультации, так правительство заботится о повышении рождаемости.

— Что же ты так долго молчала? — прошипел Алекс.

— Я совсем об этом забыла. И у меня только одна таблетка, — Джуди всхлипнула. — И я дам её тебе.

Глаза Алекса алчно вспыхнули.

— Давай скорее! — он протянул руку со скрюченными судорогой пальцами.

* * *

…Солнце мягко ласкало прибрежный песок, и Алекс с удовольствием нежился в его лучах. Рядом с ним в шезлонге полулежала Джуди, на ней было некое подобие купальника. Алекс поставил на песок высокий стакан с коктейлем и погладил подругу по тугому бедру. Она томно улыбнулась и выгнула спину, приведя Алекса в полный восторг.

— Давай купаться! — Джуди швырнула Алексу в лицо снятый купальник и побежала к воде, вамп не мог оторвать взгляда от её подпрыгивающих грудей и ритмично двигающихся ягодиц. Он тоже обнажился и побежал за ней. Они долго резвились в набегающих волнах, пока он не схватил её в свои сильные объятия. Джуди плотно прижалась к нему, впилась в губы долгим страстным поцелуем, вырвалась, отбежала подальше и крикнула:

— Алекс, я люблю тебя!

Море обдало его солёными брызгами. Неожиданно вамп увидел Мэри — фотомодель из одного журнала для мужчин, бывшую подругу Энди (кто такой Энди?), которая в костюме Евы бежала к нему по волнам.

— Алекс, я люблю тебя! — взывала она к нему.

На берегу в шезлонге уже сидела Лилиту, девушка-вамп с ещё полудетским телом. Она посылала ему воздушные поцелуи и тоже кричала:

— Алекс, я люблю тебя!

А от белого домика неподалёку к нему спешила красавица с шоколадной кожей, которая просила его, её бога, снизойти к ней.

— Алекс, я люблю тебя!

— И я люблю всех вас! — завопил ошалелый от счастья вамп. — Я буду любить вас вечно!

А на берегу появлялись всё новые и новые девушки, одна была краше другой, и Алекс пьянел всё больше и больше, ибо это был Остров Мечты.

…Остров Мечты…

…Мечты…

* * *

— Дерьмо! Я умираю! — кого-то в темноте сильно и непрерывно тошнило.

Джуди с отвращением смотрела на сладко постанывающего в своих эротических видениях Алекса, потом она непринуждённо взяла его сумку с алмазами и ювелирными изделиями. Пальцы девушки профессионально пробежали по всем карманам вампа. В одном из них лежала согнутая вчетверо бумажка.

— «Фамилия моей будущей жены — миссис Шоу. Так сказал Энди», — прочитала Джуди. — Что за говно?

Разорвав листик, она швырнула его на пол и, грязно выругавшись, пошла в другую часть бомбоубежища.

— Покедова, пупсик, — на прощание она похлопала вампа по щеке; тот блаженно пустил слюни.

— Эй, девица! — крикнул дяденька с трубкой. — Почему ты бросаешь своего приятеля? Ведь это же его сумка! Что с ним?

— Отвали, плешивый, — Джуди (если только её действительно так звали) выплюнула сквозь зубы ещё более грязную брань. — Ему уже больше ничего и никогда не надо будет. Ничего и никогда. Он на своём Острове Мечты.

* * *

В 54 году с территории Республики было выпущено семь ракет с ядерными боеголовками. Люди не учли своих предыдущих ошибок. Ракеты разорвали в клочки мирный воздух, превратив землю и людей в прах. Этот запуск породил волну ответного огня. Люди в погонах, согласно инструкциям, нажимали на кнопки своих пультов. Также пробудились и сработали давно позабытые автоматические установки, оставшиеся после предыдущего ядерного конфликта. Всего на поверхности планеты взорвалось тридцать три ракеты.

Второй Судный День унёс около 90 миллионов человеческих жизней. Если ранее человечество было поставлено на колени, то сейчас оно лежало, распластанное на плахе. Город Гиф исчез с лица земли, а несколько миллионов людей, выбравшись из бетонных подземелий, обречённо ждали смерти.

И Смерть постепенно простирала над ними свои чёрные крылья Вечности…

Глава 19. Окончание в бесконечности

Прошли годы. Медленно тянулись десятилетия.

Обожжённый земной шар всё также вращался вокруг невозмутимого Солнца, давая последний приют уцелевшим после взрывов людям. Человечество так и не успело покорить космос.

В небе постоянно висели чёрные облака из сажи и пепла, изменился состав воздуха, его температура колебалась возле отметки 315 градусов по универсальной шкале.

Падение человека с престола мирового господства, уничтожение его технократической цивилизации повлекли за собой бурное размножение крыс, а стократно повышенный уровень радиации порождал поистине чудовищные мутации.

Джадж был жив, его пристанище находилось в предгорьях какого-то вулканического массива, на высоте сто метров над уровнем моря. Это был самый обыкновенный деревянный домик, чудом сохранившийся после огня Армагеддона, Джадж наткнулся на него совершенно случайно.

Почти каждый день (если только не было пыльной бури) крысник спускался в чёрную долину и подстреливал несколько крыс, после чего готовил на костре жёсткое, жилистое мясо. Чем питались сами грызуны, было одному богу известно.

Лет через десять ему удалось поймать живого крысёнка, которого с удивительной лёгкостью приручил. Джадж назвал его Адамом. Адам оказался феноменально смышлёным и даже смог научиться какому-то подобию языка жестов и звуков. Позже у него появилась подруга, которая была наречена, ну конечно же, Евой.

Джадж с детской непосредственностью считал, что является последним человеком на Земле и, если бы ему кто-то сообщил, что кроме него, ещё несколько миллионов его собратьев влачат своё жалкое существование на этой планете, то счёл бы это за не очень удачную шутку.

Однажды Адам прибежал в дом и легко схватил своими резцами штанину Джаджа. Он наклонился, погладил своего любимца.

— Что ты хочешь, Адам?

Крыса пронзительно пискнула и шмыгнула к двери. Джадж понял, что Адам очень встревожен, поэтому надел респиратор, защитные очки от пыли (возможно, она была радиоактивной, но у него не было приборов проверить это), закинул за плечо арбалет и поспешил навстречу неизвестному.

Это были люди, мужчина и женщина, у мужчины на поясе блестел разрядник. Они ещё не заметили крысника.

— Что это такое, Адам? — прохрипел Джадж из-под респиратора. — Это непорядок.

Он не хотел перемен. И потому он прицелился и убил. Сначала мужчину, а потом женщину. Он попал ей в живот, и она долго ещё стонала, но Джадж так и не подошёл к ним. Разрядник его тоже не интересовал. Он не хотел перемен, потому что был счастлив, счастлив, как никогда в жизни. Через сутки трупы исчезли.

В конце жаркого декабря Ева окрысилась, больше половины крысят родились мёртвыми. Джадж оставил себе трёх из них: Каина, Авеля и Тумбелину. Наверное, где-то в глубине своего извращённого сознания он считал их собственными детьми.

В один прекрасный вечер Джадж сидел на пороге своего дома и смотрел на грязный тёмно-красный диск солнца и мутную, серо-жёлтую луну. На коленях у него попискивал Александр (правнук Тумбелины). Было очень знойно и душно, а лёгкая одежда делали тело более незащищённым, но Джадж не замечал этого. Он мучительно старался вспомнить что-то из прежней жизни, но не смог. В сознании всплыли лишь какие-то отрывки имён… Джадж не был огорчён, та жизнь казалась ему нереальной, почти призрачной, долгим нудным сном. Он встал, скинул Александра с колен и вернулся в дом.

Потом он лёг спать.

— Спокойной ночи, Джадж, — сказал он самому себе.

И уснул.

1997, 2009


Примечания

11 К слову сказать, «Антидига» с удовольствием распевали Чистые Братья и Синие Каски. Они, правда, непринужденно заменяли некоторые слова другими, например, вместо «диг» они пели «нэн» (мутант, ненормальный) или даже «вамп». Таким образом, «Антидиг» автоматически становился «Гимном Норме».

12 Добрый день (фр.).

13 Некоторые очевидцы показывают, что упомянутые часы принадлежали не Джаджу, а Алексу. Однако, учитывая склонность Алекса к присвоению чужой собственности, мы позволим себе в этом усомниться. Вполне возможно, что на тот момент их владельцем был крысник, но впоследствии все права на них законным или не совсем законным образом перешли к вампу. Заметьте также, как бессовестно распоряжается Алекс с удочками, которые вообще-то принадлежат Энди Эйнджелу.

14 Хлеба и зрелищ (лат.).

15 Всему есть мера (лат.).

16 Не много, но многое (лат.).

17 Тем не менее, прошу обратить внимание, что Гордон сыплет латинскими фразами впопад и невпопад.

18 Ошибка (лат.).

19 Времена меняются [и мы меняемся с ними] (лат.).

20 Так (лат.).

21 Святая простота (лат.).

22 Здравствуй (лат.).

23 Брэм Стокер (1847–1912) — ирландский писатель, автор романа про вампиров «Дракула» (1897).

24 Справедливости ради следует заметить, что рассказ дига, мягко говоря, не соответствует реальности. «Двадцать пять миллиардов километров» звучит внушительно, но на самом деле это всего лишь крошечный шаг за границы Солнечной системы. До ближайшей к Солнцу звезде — Проксиме Центавра, расстояние до которой составляет 1,31 парсек, или 4·1013 километров, — космический модуль долетит только через сто тысяч лет. Остается задуматься над искренностью дига, над вероятностью присутствия на Земле Чужих и над тем, стоило ли вообще производить запуск «Пионера-10».

25 Здесь и далее Энди цитирует «Откровение Иоанна Богослова».



© Тимофей Ермолаев